газета 'Дуэль' N 25 (573) 
17 ИЮНЯ 2008 г.
НЕРАСКРЫТЫЙ ПОТЕНЦИАЛ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ФАКУЛЬТЕТ ПОЛИТЭКОНОМИИ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

НЕРАСКРЫТЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

Советское обществоведение предпочитало на распределении не заостряться: было бы что распределять; главное - производство. И пока то, что производилось в стране, предназначалось для народа и до него доходило, в этом был свой резон. Но когда все, созданное целыми поколениями, вдруг очутилось в немногих руках или бесследно исчезло, стало очевидным, что и распределение заслуживает самого пристального внимания.

 

Рис. Рауля Еркимбаева

Рис. Рауля Еркимбаева

 

ЕСТЕСТВЕННОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Естественный принцип распределения - получать в меру созданного и в меру участия в создании. По совести и по справедливости. Именно так, по участию в совместном труде, распределялись между работниками результаты их труда в артелях, которые в летописях упоминаются на Руси с Х века, то есть известны на протяжении всей более чем тысячелетней русской истории. На этих же естественных, традиционных началах русское крестьянство веками совместно использовало луга и воды, соединяя семейный труд с общинным укладом.

Артели были широко распространены в строительстве, на лесозаготовках, рыбных промыслах, в добывающей и других отраслях промышленности. Мало кто знает, что в XVIII - начале XIX века артельные формы труда широко применялись в России на заводах и фабриках. «Именно это, - пишет О.А. Платонов,- явилось одной из главных причин бурного развития крупной железоделательной промышленности, которая уже с 1730-х обогнала Англию. К 1782 выплавка чугуна на всех заводах России достигла 7,5-8 млн. пудов, то есть была значительно выше, чем в Англии, Швеции, Франции, Пруссии или Америке... Хорошие результаты наблюдались и в других отраслях. Однако, - по словам О.А. Платонова, - в начале XIX века Россия начинает сильно отставать экономически от западных стран. Одна из главных причин отставания, наряду с тормозящим влиянием крепостного права, - механическое копирование в российской практике западноевропейских форм организации труда, отказ от артельности, ставка на несвойственный русскому народу индивидуализм, превращение работника в "винтик" производства».

Что же это за западноевропейские трудовые отношения, в жертву которым приносились и русские работники, и развитие России?

 

ЧТО ЛЕЖИТ В ОСНОВАНИИ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ?

Начнем с того, что западноевропейские порядки намного моложе традиционных русских. Они известны не больше четырех-пяти веков, а в нашей стране - и того меньше. В их основе - наемный труд, то есть труд за зарплату.

Хотя наемный труд как услуга был известен с древнейших времен, но появление особого экономического уклада, при котором наемный труд одних людей используется другими для извлечения из него дохода, связано с возникновением в XVI - XVII веках западной, капиталистической цивилизации. Ее становление происходило на западной окраине Европы, сначала в Голландии, затем в Англии, и было обусловлено различными культурно-историческими и экономическими предпосылками. Из последних важную роль сыграли развитие производства, расширение торговли и мореплавания, колониальные захваты. Роль непосредственного толчка сыграл приток в Европу огромного количества золота и серебра из Южной Америки. Вместе с несметными сокровищами испанские галеоны несли в своих трюмах в Старый Свет великие духовные и социально-экономические потрясения.

Наплыв в Европу драгоценных металлов разрушил существовавшую в ней систему обращения. Это привело ко всеобщему росту цен, разорению массы крестьян и ремесленников, сосредоточению земли и других средств производства в немногих руках. Оставшиеся без традиционных источников существования вчерашние крестьяне и ремесленники искали приложение своим силам и становились наемными работниками у хозяев отчужденных от них средства производства. Образовавшийся разрыв между ценами всех товаров и ценой труда (рабочей силы) определил выгодность использования наемного труда для извлечения из него доходов.

Разница была достаточно велика, чтобы наниматель, присваивая созданную трудом работников стоимость и выплачивая им тот минимум, за который они были согласны работать, получил возможность жить и обогащаться за их счет тем больше, чем меньше им заплатил. И чем глубже становилась нищета на одном полюсе, тем больше росло богатство на другом полюсе возникшего гражданского общества, состоявшего из разобщенных индивидов (буквально: неделимых, атомов), в котором богатые вели и ведут с тех пор непрерывную войну против бедных, регулярно закрепляя свои победы над ними демократически. Это, собственно, и составляет истинную цель и суть демократии. Так же, как суть рыночной экономики составляет постоянное сведение к минимуму цены ее наиболее массового товара - рабочей силы - для извлечения максимальной прибыли из ее использования.

Но главное зло и бесчеловечность капиталистического распределения состоит даже не в его несправедливости, а в отчуждении. Считается, что если работнику не принадлежит ни сырье, которое он обрабатывает, ни орудие его труда, то ему изначально не принадлежит ни продукт его труда, ни сам его труд, воплотившийся в этом продукте. Пока с этим соглашаются все, в том числе и сам работник, его труд - это не его, чужой для него труд. Отчужденный от него в пользу нанимателя. Он и относится к нему, как к чужому. Поэтому наемного работника к труду надо принуждать - постоянным контролем, штрафами, угрозой увольнения. Наемный труд принудителен и не может быть иным. Работник в его результате не заинтересован, потому его надо искусственно заинтересовывать: в количестве продукции - премиями за количество, в ее качестве - премиями за качество, в экономии сырья - премией за экономию и т.п. стимулами, заранее вычтя их из основной суммы заработной платы. Кстати, стимулом в древней Греции называли заостренную палку, которой погоняли быков.

Одним из важнейших оснований, на котором изначально строилась Западная цивилизация, стала отмена соблюдавшегося до этого в Европе с античных времен религиозного запрета на ростовщичество. Первым предпринимателям для извлечения прибыли из наемного труда нужен был оборотный капитал. Деньги для этого можно было тогда взять только у ростовщиков - главным образом иудеев, на которых христианские религиозные запреты не распространялись. В услугах ростовщиков нуждались и прибегали к ним не только купцы, простолюдины, мелкие дворяне, разного рода авантюристы, но и владетельные князья. Поэтому тяжкий грех ростовщичества, которое неизменно оборачивалось экономическим людоедством, отчего и запрещалось на протяжении многих веков («у вора взыщи вдвое, у ростовщика - вчетверо»), был не только узаконен, но и стал преподноситься ими как благодеяние и впоследствии оформился в финансовый капитал.

Полнейшая бесчеловечность, снятие моральных запретов на любую подлость, насилие и обман, разобщение людей и разжигание беспощадной войны каждого против всех - именно это было необходимо нарождавшемуся капиталу. Именно это и обеспечивала новая религия, воцаряя в душах людей кромешный мрак одиночества, ожесточения и отчаяния. Христианскую любовь к ближнему она заменила холодным эгоистическим расчетом, общинность - индивидуализмом, жажду стяжания Святого Духа - неразборчивым в средствах материальным стяжательством, милосердие - бессердечием и жестокостью. Конечно, к христианству и христианскому Богу все это никакого отношения иметь не могло. Скорее, - к князю мира сего, столь близкому ростовщикам, наследникам тех, кому Спасителем было сказано: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.,8,44).

В Англии знать, сменившая рыцарство на коммерцию, духовные (или, лучше сказать, антидуховные, богоборческие) начала капиталистической цивилизации закрепила кровавой экспроприацией крестьян при огораживании земель под пастбища для овец. Ради прибылей от продажи шерсти у крестьян отнимали возделываемые ими земельные участки, разрушали стоявшие на них дома, а затем их самих, бездомных и гонимых, продавали в рабство и вешали вдоль дорог по закону о бродяжничестве. Всего при этом только казнено было более 70 тыс. человек. По закону. На то и правовое государство! Как раз в это время в Англии крепла, обретала смысл и значение та парламентарная демократия, которая сейчас навязывается всем в качестве совершеннейшего образца политических отношений. Тогда же философ Т. Гоббс вложил в работорговлю деньги, заработанные теоретическим обоснованием гражданского общества.

Демократия, гражданское общество, правовое государство - это политическая поверхность общественных отношений западной цивилизации. Ее глубинное экономическое основание (соответствующее ее метафизическому основанию - отступлению от христианства) - это отступившее от естественного, специфически капиталистическое распределение результатов труда, при котором собственник средств производства присваивает всю созданную работниками стоимость, весь валовой доход предприятия, и затем из этого результата их труда, уже как из своей собственности, возвращает работникам стоимость их рабочей силы, их заработную плату. Все, что осталось, - законная добыча нанимателя, его прибыль.

Чем меньше зарплата, тем больше прибыль. Заплатить работнику поменьше, чтобы самому получить больше. Вот этот разделяющий и сталкивающий людей принцип капиталистического распределения и стал с начала XIX века активно применяться в России взамен традиционных трудовых отношений, хотя вызревание предпосылок к этому началось намного раньше.

 

ПРОНИКНОВЕНИЕ ЗАПАДНИЧЕСТВА В РОССИЮ

Ни один народ, даже большой, не может полноценно жить и развиваться в изоляции - все за всех найти, изобрести, создать невозможно. Ремесла, искусство, технические усовершенствования всегда перенимались у соседей, близких и дальних, были, как их ни прячь, общим достоянием. Многие умения и находки заимствовала у соседей и Русь. К примеру, задолго до Петра I, «прорубившего окно в Европу», итальянскими мастерами был построен Московский Кремль. И войну в Прибалтике Иван Грозный начал из-за того, что Ливонский орден воспрепятствовал проезду большой группы подобранных и приглашенных на Русь мастеров разных специальностей. Орден решил помешать развитию русского государства, с чем Грозный царь категорически не согласился.

Но одно дело связи и обмен, другое - преклонение перед чужим в ущерб своему. Поначалу западниками у нас были представители русской знати. Восхищаться на Западе им и впрямь было чем. На Руси, как бы высоко кто ни стоял, он  всегда был в неоплатном долгу перед отечеством и перед царем. Слуга тому и другому. Плюс к этому суровая вера, строгие нравы. Все по христовым заповедям, не расслабишься! А на Западе заплатил - и никому ничего не должен! Религия щадящая - никаких постов. Даже от грехов можно откупиться. А о нравах и говорить нечего. Свобода! Цивилизация!

И в общественных отношениях полная определенность: знать - так знать, быдло - так быдло. И по одежде, и по языку, и по всему - небо и земля. Закон и порядок. Не то, что на Руси - все в кафтанах одного покроя.

Первым русским, щеголявшим по Москве в европейском платье, стал князь Андрей Курбский. Был при Иване Грозном на первых ролях, но склонить царя к западным порядкам не сумел и потому, сбежав в Литву, пошел оттуда на Москву во главе польских войск. Многие западники повторили затем этот путь - от преклонения перед чужим до прямой измены. В Смутное время поляки преподали русской знати  наглядные уроки не только шляхетской вольности и свободы нравов, но и сословного эгоизма и презрительного отношения к простому люду.

К концу XIX - началу XX века положение крестьян в России резко ухудшилось. Скупаемый за бесценок хлеб уходил на Запад, а в деревне постоянным явлением стал голод. Власть поощряла развитие в стране периферийного капитализма и была безразлична к народным бедствиям, дворянство было занято своими сословными интересами. Вызывающе несправедливое распределение земли в пользу помещиков (каждая крестьянская семья получила ее в среднем в 350 раз меньше, чем один помещик), непосильные выкупные общинные платежи за землю, социальное расслоение в деревне делало положение основной массы крестьян нестерпимым. Вместо ограждения их от хищников, прежде всего, зарубежных, власти предпринимали меры по разрушению сельской общины и насаждению в деревне капиталистических отношений. Эта политика вызывала у крестьян резкое неприятие и отторжение, которое, после исчерпания, казалось, безмерного терпения трудового народа, вылилось в революцию 1905 - 1907 годов.

К 1917 году Россия оставалась преимущественно некапиталистической страной. 85% ее населения составляли крестьяне, которые трудились семейно, на общинной земле, при помощи своих орудий труда. К наемным работникам относилась небольшая часть населения. Даже по завышенным оценкам она не превышала 20%. Острота антикапиталистического накала, проявившегося в ходе Октябрьской революции и Гражданской войны, была обусловлена не столько удельным весом капиталистических отношений в экономике России, сколько их органической несовместимостью с русской традицией, с самими основаниями русской цивилизации, явной гибельностью капиталистических начал для традиционной народной жизни. Октябрь 1917 года стал ответом русской цивилизации на смертельную угрозу со стороны капитализма - ответом, облеченным в мифологию диктатуры пролетариата.

 

КОНТРАПУНКТ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ

В потрясениях и противоборстве 1917-1921 годов чуждые и гибельные для русской цивилизации капиталистические отношения были народом отвергнуты. С наступлением мирных условий в деревне практически повсеместно стихийно восстановились крестьянские общины. В промышленности, на стройках и промыслах они приобретали форму поощряемого властями коллективизма. Древний, естественный принцип распределения - в меру созданного и в меру участия в создании - был Советской властью провозглашен уже в качестве посткапиталистического (социалистического) принципа распределения - по труду. Как и сами Советы, рожденные соборным, общинным жизнеустройством, принцип распределения по труду явился не отрицанием древней традиции, а ее обновлением, спасением от разложения и вытеснения капиталистическими отношениями, сохранением и продолжением в новых исторических условиях

Но если формы капиталистического распределения - заработная плата во многих ее разновидностях и прибыль - давно и хорошо известны, то этого никак нельзя сказать о распределении по труду. Для него ничего подобного известно не было. Никаких особых экономических форм. Принцип есть, а форм его реализации нет. Казалось бы, в первые годы Советской власти, вслед за провозглашением принципа распределения по труду государственной политикой экономическая наука должна была дать формы его реализации. Но этого не произошло, хотя, имея перед глазами опыт распределения результатов труда в артелях, экономическая теория, казалось, могла бы дать их. Но не дала. Значит, на самом деле не могла. Что-то мешало. И, скорее всего, это было не вполне преодоленное западничество и руководства страны, и большей части интеллигенции. Оно, это западничество, и обращало теоретическую мысль скорее к госкапитализму и фордизму, чем к общинности и артельности. По привычке, укоренившейся в левых кругах с 80-90-х годов XIX века, в традиции и ее институтах и после революции не усматривали ничего, кроме архаики и вериг.

Так или иначе, но факт состоит в том, что особых экономических форм для реализации принципа распределения по труду экономическая наука ни сразу после революции, ни позже так и не предложила. Под конец советской эпохи они, эти формы, стали проявляться стихийно, без участия науки и даже вопреки ей. Но это - потом, а в 20-х годах прошлого века для реализации распределения по труду были приняты формы капиталистического распределения - все те же заработная плата и прибыль. (Правда, последняя с начала 30-х до середины 60-х годов не исчислялась и не упоминалась, как бы отсутствовала. Но Северного полюса без Южного не бывает: роль непрямого, отрицательного выражения прибыли, спроецированного в специфических условиях того времени на уровень предприятия, выполняла форма себестоимости.)

Надо сказать, реализация принципа оплаты по труду в форме заработной платы особых вопросов не вызывала. Заработная плата - и повременная, и, в особенности, сдельная - всегда казалась оплатой труда, платой за работу, а отсюда и до оплаты по труду, вроде, недалеко. Правда, экономическая теория отдавала себе отчет, что так только кажется, но при этом не отказывалась от формы заработной платы, и не ставила вопрос о качественно иной форме, а уходила в бесконечное, бесперспективное обсуждение вопроса о дифференциации заработной платы в зависимости от количества и качества труда. Пыталась то, что кажется, превратить в то, что есть.

Вместе с тем в последние советские десятилетия в ходе движения за коллективную организацию труда, получившего особенно широкий размах в конце 70-х - начале 80-х годов, стремление реализовать принцип распределения по труду вызвало к жизни имманентную форму этого распределения. Поскольку труд работников предприятия получает свое общественное количественное выражение в валовом доходе предприятия, то и их оплата по труду (пропорционально труду) это не что иное, как пропорциональная часть валового дохода, его определенная, заранее известная доля, определенный процент валового дохода. Именно такое пропорциональное разделение результатов труда (валового дохода) на долю работников и долевые вычеты в общественные фонды стало стихийно пробиваться к жизни то в одном, то в другом месте.

Так, в начале 1980-х годов в одном из звеньев колхоза им. Ленина Кишертского района Пермской области молодые механизаторы при обсуждении условий коллективного подряда здраво рассудили: если вам (начальству) надо, чтобы мы больше вырастили и при этом меньше затратили, платите нам твердый процент от разницы между стоимостью продукции и затратами на ГСМ, запчасти, удобрения и т.п. Все равно лучше и проще не придумаешь.

И ведь верно, что может быть проще и лучше естественных отношений, если, конечно, не клеветать на человеческую природу и не менять местами добро и зло.

Общую, коллективную оплату работники обычно делили между собой по трудовому участию. Древнее распределение «в меру созданного и в меру участия в создании», по сути, рождалось заново, в формах пропорционального валовому доходу трудового заработка и пропорциональных вычетов труда (валового дохода) в общественные фонды. После долгого и мучительного переходного периода русская, советская цивилизация тогда вплотную приблизилась к выходу за пределы отношений капитала как такового.

Новые формы организации труда возникали в сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте, в других отраслях, как в отдельных звеньях, бригадах, цехах, так и в масштабе предприятий. С доперестроечных времен до настоящего времени пропорциональное разделение труда (валового дохода) успешно осуществляется в дагестанском колхозе (впоследствии «союзе собственников-совладельцев») «Шухты». Широкую известность получило применение пропорционального разделения труда в МНТК «Микрохирургия глаза».

Типичной для всех случаев реализации формы пропорционального заработка была резкая активизация созидательной активности работников, рост их ответственности, творческого подхода к делу, согласованности коллективных усилий. Производительность труда за короткое время возрастала в несколько раз, в некоторых случаях в десятки раз (например, в коллективе М. Чартаева за 10 лет она выросла в 64 раза). Обычные люди буквально преображались на глазах, распрямлялись, становились, как писал В. Сериков, государственными людьми, которым до всего было дело и которых хватало на все. Сказывалась не только сама по себе материальная заинтересованность в результате труда. Куда более мощное психологическое воздействие оказывало устранение отчуждения и самоотчуждения, присвоение работниками вместе с результатом труда (определенной его долей) своей человеческой, общественной сущности, раскрывавшейся во всей полноте ее проявления. При пропорциональном распределении валового дохода каждый коллективный работник становился совладельцем не только дохода от производства, но, де-факто, и самих средств производства, воспроизводимых этим доходом. Предприятие, обретая подлинную коллективность, превращалось в свободную трудовую ассоциацию производителей.

Но, появившись под конец советской эпохи, упомянутые здесь и аналогичные им примеры оплаты по валовому доходу должного теоретического осмысления не получили - официальная экономическая теория к этому была не готова и потому их предпочитала не замечать. А примерно с начала-середины 80-х годов прошлого века она, похоже, у себя в стране уже ничего и не искала, почти целиком развернувшись лицом на Запад.

Говоря об особенностях и противоборстве русской и западной цивилизаций, следует подчеркнуть, что русская цивилизация шире русского этноса. Наряду с собственно русскими она включает в себя и все те народы, которые веками жили бок о бок в поле русского культурно-исторического тяготения, взаимообогащая друг друга. Очень хорошо об этом сказал М.Чартаев: «Специфика, на которую часто ссылаются, отмахиваясь от нас, действительно есть, но она не в особенности горного климата, не в сельскохозяйственном характере нашего труда и уж подавно не в форме носа наших собственников-совладельцев. Это чисто российские условия нашей прошлой и нынешней жизни (выделено. - А. М.), потому наш союз собственников-совладельцев - это наш российский вариант, наш путь в будущее».

Этот путь в будущее  есть путь преодоления капитала. Если валовой доход предприятия, в котором выражен труд его работников, делится пропорционально, тогда нет и неоткуда взяться экономическим формам зарплаты и прибыли. Они изначально, в исходном пункте, замещаются принципиально иными экономическими формами (пропорциональным труду заработком и пропорциональными вычетами труда в общественные фонды). Заработная плата и прибыль перестают воспроизводиться. Вместе с ними устраняются все отношения капитала - им не из чего расти. И, что самое важное, становится очевидным, что для современного производства, как и для общественного воспроизводства вообще, капиталистические отношения, также не нужны и вредны, как они были не нужны и вредны для развития русской железоделательной промышленности XVIII века, как не нужна была частная собственность для вывода первого спутника на орбиту.

В начале советского периода объективная необходимость приведения экономической формы заработка в соответствие с провозглашенным принципом распределения не была осознана, а, стихийно возникнув в его конце, соответствующая этому принципу особая, некапиталистическая, точнее, посткапиталистическая экономическая форма не привлекла к себе должного внимания ни властей, ни общественности, ни науки.

Почему так получилось? Потому, наверное, что сейчас, задним числом, виднее. А тогда сам факт и смысл появления новой экономической формы, те возможности, которые она открывала перед обществом, были малоизвестны и неясны. Если они и осознавались, то немногими и не в той мере, чтобы оказать заметное воздействие на ход событий. Поэтому русская цивилизация (в ее советском исполнении), преодолевшая перед тем неимоверные трудности, проскочила свой звездный час и, упустив блестящую историческую перспективу, соскользнула на новый круг еще более тяжелых испытаний. Крот истории роет основательнее, чем нам хотелось бы и чем это кажется на первый взгляд.

 

ПУТЬ К СЕБЕ

Код русской цивилизации - совесть. Код западной цивилизации - выгода. Эти коды несовместимы и взаимоисключающи. На Западе выгода настолько потеснила совесть, что некоторые народы утратили само это понятие. Сейчас в России идет упорная, вязкая, чаще невидимая борьба, результат которой еще не определился. Одно из двух. Либо экспансия западной, капиталистической цивилизации вытеснит и уничтожит русскую цивилизацию вместе с ее носителями, в том числе, и в исконно русских областях. Это, собственно, уже и происходит. Либо русская цивилизация, мобилизовав силы и волю своих носителей (не только русских), вытеснит со своей территории проникшие в нее капиталистические нравы, отношения, институты и восстановит естественные, отвечающие социальной природе русского человека некапиталистические отношения и институты. Но не в точности те, что уже были в ней некогда, в том числе и исторически недавно, а уже выражающие приобретенный исторический опыт, посткапиталистические отношения на основе пропорционального разделения труда (его результатов).

Как будет выглядеть эта новая Россия, очищенная от приставшей к ней скверны капитализма?

В отличие от разобщенного в человеческую пыль гражданского общества, посредством которого эгоистический индивид связан с правовым государством, некапиталистическое общество структурировано.

В традиционном русском обществе его основной структурой и связующим звеном между соборной личностью и государством были сельские общины. Как это характерно для элементов любого традиционного общества, они были слабо связаны между собой. Любопытно, что, касаясь этого вопроса применительно к России, К. Маркс заметил: несвязность общин легко можно преодолеть простой заменой волости (правительственного учреждения) «собранием выборных от крестьянских общин, которое служило бы экономическим и административным органом, защищающим их интересы». Через четверть века так и произошло. В ходе революции 1905-1907 годов именно такие, стихийно возникавшие собрания выборных от общин (крестьянские советы) обеспечили чрезвычайную согласованность и сплоченность действий крестьян на больших территориях. От крестьян советы переняли рабочие, а в результате Октябрьской революции они стали основой всей советской государственности. Иными словами, само появление и установление власти Советов было не случайным и не привнесенным в нашу историю извне. Советы возникли естественно и стали не столько разрывом с традицией народной жизни, сколько средством ее сохранения и продолжения, ответом народа на угрозу установления в стране гибельного для русской цивилизации капиталистического строя.

Советы произошли от общин, переживших затем и революцию, и войну. Но в 1927-1929 годах, когда обозначилась тенденция к разногласиям между общинами и Советами, сельским Советам были переданы существенные по тем временам средства самообложения общин и право утверждения решений сельских сходов. То есть общины, некогда породившие Советы, были лишены своей материальной основы в пользу Советов и им безусловно подчинены. Вскоре, в ходе сплошной коллективизации, сельские общины были вообще упразднены. Аналогично этому и ремесленные артели сначала были переведены на действовавшую в промышленности тарифную систему оплаты, а затем, уже в начале 1960-х годов, окончательно ликвидированы, путем слияния с государственными предприятиями. Это были знаковые проявления противоречия, положившего впоследствии конец и Советам.

Сейчас, чтобы из соответствующего капитализму распыленного общественного состояния выйти к посткапиталистическому обществу, необходимо его заново оструктурить, воссоздать его естественные первичные элементы по производственно-территориальной матрице, вернувшись, где это необходимо и насколько возможно, к порядкам и институтам не только советским, но и земским, и более ранним, вплоть до времен Святой Руси. Это все - наше кровное историческое наследие, которое, тщательно отобрав и приспособив к сегодняшним реалиям, можно и нужно применить в дело.

Долевое участие работников в валовом доходе предприятия и долевые вычеты в общественные фонды, в том числе коллективные и местные (аналог общинного самообложения), сделают такой прорыв в будущее не только возможным, но и насущно необходимым. Пропорциональное разделение валовых доходов устранит разобщающее людей отношение найма, их отчуждение и самоотчуждение. Взамен оно определит их общий интерес в коллективном результате, вызывая этим к жизни и производственное самоуправление, и его продолжение в территориальном самоуправлении. Это будет не нынешняя бюрократическая карикатура на народовластие, а те же «собрания выборных от общин» - не начальство над первичными общественными структурами, а их естественное продолжение и взаимосвязь. Тысячелетняя русская крестьянская община ушла в прошлое, и на ее место основным структурообразующим элементом общества станет свободная трудовая ассоциация работников - самоуправляемый трудовой коллектив.

Иными словами, пропорциональное разделение результатов труда не только диктует необходимость дальнейших общественных преобразований, но оно само есть средство их осуществления. На то оно и основное посткапиталистическое отношение. Это именно то звено, ухватившись за которое, мы вытянем всю цепь.

На основании того, что известно, попробуем представить себе, как он может быть осуществлен, этот поворот, прежде всего, на основном уровне общественного воспроизводства - на уровне предприятия.

В практических делах исходить можно только из того, что есть. Поэтому для перехода к пропорциональному разделению результатов труда на предприятии необходимо сначала выяснить ту фактически сложившуюся пропорцию, в которой валовой доход этого предприятия распределяется на зарплату (с премиями и т.п.) его работников, включая и управленцев, и на оставшуюся часть. Лучше всего за последний год - период естественного производственного цикла. Здесь может возникнуть масса вопросов, но при желании все они разрешимы. Кроме того, надо узнать и пропорции, в которых общий заработок распределяется между отдельными подразделениями и работниками. Затем эти соотношения следует зафиксировать, закрепить в достаточно авторитетном и обязательном для исполнения документе - приказе, договоре, постановлении. Это первый, самый трудный и самый важный шаг. Уже сам факт установления и закрепления на ближайшее будущее существующих пропорций распределения валового дохода означает изменение способа и форм распределения результатов труда, а вместе с тем и способа воспроизводства пока лишь данного предприятия.

Следующий шаг - выдержав определенное время действия уже зафиксированных пропорций, проанализировать их и, если это необходимо, подправить в сторону оптимизации. Не спеша, все взвесив и просчитав, сто раз отмерив и достигнув согласия всех заинтересованных сторон.

Что и как менять на более высоких уровнях общественной организации подскажет сама жизнь, хотя основные направления изменений можно предвидеть уже сейчас.

Нам ничего не нужно выдумывать. Продвижение вперед по спирали общественного развития для нас во многом существенно совпадает с возвратом к основным ценностям русской цивилизации. Достаточно лишь очиститься от того мусора и хлама в общественных отношениях, который веками, особенно в последнее время, тащили и натащили в страну разного рода западники, свои и чужие, освободить забитые родники народной жизни, дать традиции новое, отвечающее современному уровню производства оформление.

Творческий, созидательный потенциал русской цивилизации необъятен, как наши просторы. Даже его непоследовательное, неполное высвобождение в советские годы вывело Россию-СССР на место второй мировой державы. Обеспечение его свободного проявления и станет тем ответом на вызовы современности, который обеспечит России сохранение своего естества и достойное место в мире.

А.Г. МАХОТКИН

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100