газета 'Дуэль' N 38 (486) 
19 СЕНТЯБРЯ 2006 г.
ПОЦЕЛУЙ В ЖИВОТИК ОТ ЛЮБВИ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ

ЛОЖЬ НЕ КРАСИТ

Давно и с интересом читаю в «Дуэли» статьи, подписанные «М.М. Саяпин». Несомненно, Саяпин - один из хорошо эрудированных постоянных авторов «Д», и хотя нередко он не «первопроходец» разрабатываемых им тем и то, что им разжёвывается, известно многим, - это ничуть не умаляет его значения как досужего автора, способного «солидно» писать на любую тему. Многие его выводы довольно оригинальны. Эрудиция и наличие свободного времени помогают Саяпину придавать свой аспект даже заезженным темам. Но есть в его текстах и некий нехороший душок. То Саяпин обронит что-то против Русской православной церкви, бывает, что и правильно, но неуместно, то к месту, но неверно ввернёт что-то об Отечестве, то неуместно и неправильно вставит ещё какую-нибудь ремарочку. Так бывает, когда в хорошей компании некий зад вдруг прошепчет о гнилом нутре одного из собеседников: «Слушшшайте, кто пон-пом-пон-ннимайет...» Однако, «Д» - газета не для эрудитов, а «для тех, кто любит думать», но пока только учится делать это, и то, что я нередко не согласен с тем или иным пассажем Саяпина, ещё ничего не значит. Ведь не во всем я согласен и с нашим суровым главредом (зато согласен в главном), но ведь не я редактирую «Д», а «Д» есть дуэль. С другой стороны, Саяпин нередко высказывается так, будто это он - хозяин «Дуэли», а Ю.И.Мухин у него в услужении, и именно он, Саяпин, определяет, что и как освещать в газете.

Попалась на глаза Саяпину моя статья о постановочности некоторых фронтовых фотографий («Д», N20). Хотя наш многомудрый автор честно признаётся, что цель моего «расследования» осталась ему совершенно непонятна, а сам он не имеет чёткого мнения, как сделан снимок «Комбат»: может быть, в бою, а может быть, и постановка, он, как «хозяин» «Дуэли», решил, что даже при таком незнании темы огород городить ему можно. Собственно говоря, он так и считает и даже сочинил целую «теорию» о том, что великие авторы творят не умом и не глазом, а рукой, и ему знать, о чём пишешь, совсем необязательно. Рука Саяпина и разразилась - одой о задах на полполосы («Д», N28), возведя задницу фотографа на уровень «глобального философского вопроса». Эта (б)анальная писанина, в которой Саяпин приписывает мне то, чего нет в непонятой им статье, оглупляет произвольно вырванные из неё фрагменты и «успешно» борется с собственными глупостями, не заслуживает того, чтобы в ней копаться. Я не такая величина, чтобы мои оправдания были кому-то интересны, а Саяпина, чистосердечно признавшегося, что не понимает умом того, что вытворяет его рука, вообще следует вынести за скобки. Однако, если такой относительно неглупый читатель, как Саяпин, не уяснил, ради чего я занялся скрупулёзным анализом снимка «Комбат», очевидно, я недостаточно чётко выразил свою главную мысль. Я писал совсем не для того, чтобы унизить Макса Альперта, более того, вообще не давал общей оценки творчеству этого фотомастера, тем более Бальтерманца, о котором я совсем не писал. Оба - крупные фотомастера, и такими они останутся в истории Великой Отечественной именно потому, что они думали, когда работали. Более того, я считал и продолжаю считать снимок «Комбат» крупным произведением фотоискусства, сыгравшим в своё время большую и нужную пропагандистскую роль. Но, увы, ничто не вечно под Луной, и к фото-киноискусству это относится в первую очередь. Проходит время, и постановочность известных снимков, наивность режиссуры ранее любимых фильмов вдруг начинают бить в глаза. Это совершенно естественный и неизбежный процесс, но в отношении снимков Великой Отечественной войны он совпал с эпохой политнаправленного развенчания советского искусства, советского образа жизни, советского мышления. Людьми неискушёнными раскрытие постановочности любимых снимков может быть воспринято как лживость эпохи в целом. Противопоставить этому можно только правду. Только правда непоборима! Снимок Альперта удобен для рассмотрения этого вопроса не потому, что он сделан именно Альпертом, а потому что это действительно очень удачный снимок, потому что это единственный, насколько знаю я, снимок, отлитый в бронзе, потому что в бронзе он представляет одну из важных действующих сил Великой Отечественной (политруки). Лично мне он интересен ещё и потому, что его добротная постановочность перекликается с постановочностью «лунных репортажей» С. Кубрика, введших в заблуждение даже вполне серьёзные головы.

Однако выявился ещё один аспект истории, связанной со снимком «Комбат», о котором я тогда совсем не думал. Натолкнул на него сам Саяпин заключительным аккордом своей (б)анальной писанины: «... страстное желание Бланка любой ценой разоблачить знаменитую работу и её автора (опускающегося при этом до гнусных намёков на то, что вдова политрука могла из страха перед альпертами признать покойного мужа хоть в чёрте лысом) мне совершенно непонятно». Саяпин разволновался до такой степени, что, забывая русский язык, приписал Альперту («автору знаменитой работы») гнусные намёки, которыми хотел разукрасить меня. В действительности, в моей статье нет ни намёков (всё, что я тогда хотел, написал), ни «страха вдовы», ни «страховидных альпертов». Что же так задело этого популярного автора, что он опустился до заурядной клеветы? С кем Саяпин почувствовал родство - с Лжедмитрием II или с «альпертами», или с тем и другими одновременно?

Поняв, что постановочность снимка раскрыта, Саяпин решил противопоставить очевидному героизму фотокадра (что и делало его выдающимся) дегероизированную версию его съёмки и вообще представить снимок «почти не альпертовским»: «не было ни лихого броска, ни выхода из окружения, а приехал Альперт в обычную стрелковую часть, правда, ведущую напряжённые бои, как штатный корреспондент...», случайно в кадре оказался какой-то военнослужащий, совершенно случайно, не приходя в сознание, Альперт нажал на кнопку, случайно, не включая ум и глаза, услышал слова «Комбата убили», абсолютно случайно плёнка сохранилась. Верно, Альперт приехал в 220 сп 4 сд - это и есть обычная стрелковая часть, а кто иначе думает? Конечно, как штатный корреспондент. А кто сказал, что как внештатный? Пусть так, но дело ещё и в том, в какую именно страницу Великой Отечественной решил (или ему посоветовали) инсталлировать свой довоенный снимок Альперт, а страница эта - июнь 1942 г. в Донбассе. Можно много лалакать о заурядности боевой обстановки фотосъёмки, но дату и место не перекричать! В гениальном стихотворении «Я убит подо Ржевом» А.Т. Твардовский писал об этом времени так:

Этот месяц был страшен,
Было всё на кону.

Неужели до осени
Был за ним уже Дон,
И хотя бы колёсами
К Волге вырвался он?

Результат этих боёв - наше отступление к Сталинграду, в Калмыкию, Чечню, фашистский флаг над Эльбрусом, визит Гитлера в Кисловодск, следствие - трагический приказ нашего Главковерха «Ни шагу назад!». Вот в какой трагический момент («было всё на кону») имитировал свой «окопный героизм» Макс Альперт. Можно долго елозить пальцем по стеклу, подбирая звук, - нехороший запашок от инсталляции снимка остаётся. Сам ли он не выдержал «искушения боевою славою» или нашлись «альперты», как называет их Саяпин (ему виднее), которые и искусили его? И тут мне припомнилась история подвига славного еврейского лётчика РККА, о которой писала «Д» (кажется, его завали лейтенант Горовец): храбро вступил в бой один с 29 фашистскими самолётами и уничтожил то ли 7, то ли 9 из них. Правда, этого никто не видел (кроме парторганов). Ни о чём подобном я не думал, занимаясь анализом снимка. На такие размышления натолкнул меня Саяпин злобностью своего «опровержения».

Саяпин пишет, что не было «лихого броска». Стоп! Болтать, отключив глаза и ум, не надо! Снимок Альперта изображает не развод караулов у могилы Неизвестного солдата, а именно лихой бросок, его самые первые секунды. Собственно, именно этим он и ценен. Саяпину, регулярно прочитывающему «Дуэль» в поисках ослушников, так и осталось непонятно, что подъём в атаку - это и есть самая лихая минута войны. У немцев за участие в атаке давали нагрудные знаки. А когда в атаку приходится подниматься на такой ровной, как блин, степи, которая изображена на снимке, это лихо уже прямо драматическое. Саяпин взахлёб «охуждает» название «Комбат», под которым публиковался этот снимок: «идиотское», «дурацкое», «глупое». Почему же? Это название дал ему сам Альперт, связавший «закрывшую видоискатель фигуру» с говором «по цепи»: «Комбата убили!» Вот он, подход хозяина «Дуэли» Саяпина: ему отзываться об Альперте критически да ещё в таких резких выражениях можно, а мне показать несостоятельность его объяснений - смертный грех. Типичный двойной стандарт.

Саяпин не только критик, но и «хиви Альперта». И что же смог противопоставить моему анализу этот хиви? А ничего, так же как и хиви НАСА - Ю.И. Мухину. Вот он пытается иронизировать: «не видно из снимка и никаких «пулемётов», на которые якобы поднимают атакующих (хотя, к сожалению, на войне случалось и такое); мы не знаем - возможно, и атака-то идёт против горстки немцев с лёгким оружием, залёгших на какой-то высотке...». Такой вздор мог сочинить лишь начётчик, знакомый с военным делом на уровне энциклопедий и газетных мемуаров. Во-первых, пулемёты, да самые настоящие, без кощунственных кавычек Саяпина, у немцев всегда имелись и работали они очень даже смертоубийственно, а «сожаление» здесь выглядит просто глупо. Пулемёт - это надёжное оружие для отражения атаки пехоты, и он прочно занял эту «нишу» ещё в Первую мировую, что и сделало её позиционной. Во-вторых, большинство пулемётов, включая станковые, - это и есть лёгкое стрелковое оружие, в-третьих, в этой гладкой, как стол, степи неоткуда взяться «какой-то высотке», а если бы она и вспучилась, то, в-четвёртых, только придурок станет поднимать батальон в атаку по степи на высоту середь бела дня. Конечно, на войне и придурков хватало, но остатки разгромленного батальона под командование придурка не соберутся и такой придурковатой команды не послушаются. Почему разгромленного? Да потому что человек с одним или двумя кубарями в петлице может принять командование батальоном (ведь сам Альперт не усомнился в том, что снятый им военнослужащий - комбат) не «по уставу», а именно в «особых ситуациях», о которых пытается что-то выдавить из себя мой охуждатель, не понимая, что «особость» таких ситуаций и заключается в боевой убыли более старших командиров. Да, так не раз бывало на войне, кто же в этом сомневается? А неуклюжее ковыряние Саяпина в этой детали - очередная попытка подобрать звук, натирая стекло.

Я надеюсь, что Генштаб не потребует моего наказания, если я выдам страшную военную тайну: атака красноармейцев обычно идёт от их позиций через окопчики боевого охранения в сторону немецких позиций, где и стоят немецкие пулемёты (увы, без кавычек). Вообразить, что на снимке «Комбат», сделанном в сторону советских позиций, должны быть видны немецкие пулемёты, находящиеся за спиной у фотографирующего, а если их не видно, то, значит, их и не было, может лишь мыслитель, знающий военное дело по праздничным салютам. К тому же немцы не выставляют свои пулемёты напоказ штатным фотокорреспондентам русских, а маскируют. Поёрничал т-щ Саяпин, да получилось, что над самим собой.

Оказывается, у горстки немцев, занявших несуществующую высотку (её-то как увидел мой оппонент?), имелось не только «лёгкое оружие», а и пушки.

Потуги т-ща Саяпина заменить пулю, якобы попавшую в объектив фотокамеры Альперта («что было бы действительно странно», - замечает он), осколком выглядят смешно. Ничего странного в том, что в камеру фотокорреспондента, находящегося впереди атакующей цепи, попала пуля, нет. Я лишь заметил, что при таком расположении Альперта пуля могла быть и своей, советской. Не почувствовать её попадания в фотоаппарат, находящийся в его руках, было никак нельзя, а при попадании пули в утопленный объектив плёнка в фотоаппарате никак не могла сохраниться. Но зачем вообще Альперту понадобилась байка о пуле? Дело здесь не только в имитации героизма, что очевидно, но и в том, чтобы объяснить, почему у штатного фотокорреспондента Альперта нет других снимков из той же «обычной стрелковой части» - только один, знаменитый, довоенный. Саяпин не придумал ничего лучшего, как «исправить» Альперта, заменив пулю осколком. (Есть же древнее установление: «Делай сразу правильно, а не подгоняй потом уже сделанное под требования!» Знает же его, а нарушает.) Если попадание пули в фотоаппарат лишь в редком случае могло остаться незаметным, то осколок мог быть крошечным, меньше пули. Многие замечали ранение мелким осколком только по потёкшей крови. Но осколок «своим» быть не мог! Это не осколок немецкой или советской ручной гранаты - в тот момент и на том месте, где якобы находился Альперт, гранаты не применяют. Это не осколок противопехотной мины - в атаку бегут не по своим минным полям. Ни слова не говорил Альперт и о бомбёжке (да и кто бежит под падающими бомбами в атаку?). Если осколок существовал, то это мог быть только осколок немецкого артиллерийского снаряда или мины, выпущенных по атакующим красноармейцам. «Кубарь» в отглаженном обмундировании, с пистолетом на ремешке вёл остатки батальона на орудийно-миномётный огонь противника, то есть на убой.

Впрочем, ничего этого в действительности не было. Саяпин, вычитав незнакомое слово «боевое охранение», решил, что уел-таки этого зануду Бланка. Зря радовался, т-щ! Окоп боевого охранения - не дачный туалет, где можно грозно выставить свой зад в сторону препротивного соседа, - здесь противник такое не допустит. Окопчик боевого охранения роется наскоро, короткими летними ночами и не имеет, к сожалению, гостиной для приёма забредших фотокорреспондентов, даже штатных. Впрочем, снимок сделан не из окопа (из окопа горизонт не снимешь, а он на снимке есть), а, как я писал, «с расстояния 3-5 метров с высоты чуть ниже пояса взрослого мужчины... это снято с корточек, с колена или даже стоя пригнувшись». Вот почему «зад т-ща Альперта», который мне пришлось упомянуть, при такой съёмке был выставлен навстречу пулемётно-орудийному огню противника. Темой зада Саяпин упивался, а о том, что снимок сделан не из окопа, предпочёл промолчать.

Уж лучше бы он молчал и об окопе боевого охранения. Когда батальон разбивают так, что командование его остатками принимает лейтенант, тут уж не до боевого охранения. Да и в устойчивой обороне, когда такие форпосты удаётся устроить, смена их «гарнизона» происходит только ночью. Это караулы в Александровском саду разводят днём, а в степи забрести в полдень в окопчик на нейтралке даже штатному фотосъёмщику невозможно - снайперы «снимут». Лишь в залихватской песенке штатные корреспонденты «на пикапе драном и с одним наганом первыми врывались в города», а в действительности они и по своему по переднему краю не бродили без сопровождающих. В первой версии байки о героизме т-ща Альперта два сопровождающих присутствовало, а теперь Саяпин решил о них умолчать. Бродил, мол, Альперт по нейтральной полосе, глядь - окоп. «Чьи вы, хлопцы, будете? Кто вас в бой ведёт?» «Свои, - отвечают, - боевое охранение обычной стрелковой части». «Ну, тогда подвиньтесь, и я с вами». Но при чём здесь окоп? Какая разница, где фотокорр встал раком: рядом с окопом или просто на нейтралке без окопов? Снимал-то он не из окопа.

Среди неуклюжих фантазий Саяпина на заданную тему об атаке - нелепость о «комбате», совершенно неожиданно «закрывшем видоискатель». Стоит, полуприсев, на простреливаемой нейтральной полосе над окопом боевого охранения Альперт и держит фотоаппарат, нацелив его в сторону советской линии обороны. Ничего там не видно, а он стал раком и стоит, стоит. И вдруг - «Чей туфля? Моё!» - внезапно, как чёртик из машины, появляется комбат. Это для Саяпина неожиданно, а для «комбата»? Командир же о предстоящей атаке знал. Так какой же командир пустит штафирку с фотоаппаратом, без сопровождающих, копошиться на своём переднем крае, привлекать внимание противника с риском сорвать атаку? Это ведь не манёвры в Туркестанском военном округе, а война.

Увы, увы, знаменитый фотоснимок - постановка и, как я писал, к тому же ещё довоенная. Скрывая постановочность фотосъёмки, Альперт, Коркин и К° были вынуждены изобретать постановочный «героизм» фотокорреспондента, а когда я его вскрыл, Саяпин попытался его дезавуировать. Чем же вторая постановка лучше первой? Я думаю, гораздо хуже. И то, и другое - деза. Снимок хоть и постановочный, но хороший, а ложь - всегда ложь и всегда вылезает! Лучше молчать о подобном, намекает Саяпин, а то, «если так пойдёт дело, дотянутся руки и до» подлинно документальных снимков - в любом снимке знатоки найдут кучу неувязок. Нет, не в любом. Как не пыжился хиви Альперта, так и не смог ничего из себя выдавить в защиту подлинности рассматриваемого снимка, как не пыжатся хиви НАСА, ничего, кроме заявления об уничтожении фототеки «прилунения», придумать не смогли: дескать, подлинные снимки когда-то были, это сейчас их уже нет. А руки наших охуждателей не дотянутся - они уже дотянулись. В огромных количествах изготавливается фальшивая «фото-кинохроника», и редко кто из телезрителей замечает это. НТВ уже умудрилось изготовить «кинохронику», в которой товарищ Кастро услужливо даёт прикурить журналисту Парфёнову. Шютка? Как сказать... Долго ли изготовить «кинофотодокумент», в котором товарищ Сталин в Потсдаме будет, лакейски прогибаясь, подавать огонёк У.Черчиллю? А ведь миллионы поверят...

Спасла ли от грязных рук образ нашей Зои социально-пропагандистская ложь о том, что её-де выдал немцам бывший кулак, «своевременно не разоблачённый компетентными органами»? Если во время войны о предательстве В. Клубкова говорить не нужно было, то 30 лет спустя можно и нужно было сказать, что Зою предал её «боевой товарищ». Правда о слабодушии мужчины ещё больше поднимает подвиг хрупкой девушки. В 1954 г. Крым «подарили» УССР. То, что говорили об этом с трибуны депутаты, не в счёт - с тем же пафосом, теми же словами они могли бы передать его и в состав Грузинской ССР. Тогда подлинные причины передачи озвучить было нельзя, но что мешало это сделать в 1984 или 1989 году? Уверен, судьба Крыма была бы после этого совершенно иной. Спасло ли Советскую власть умолчание о содержимом сейфа т-ща Я. Свердлова, вскрытого т-щем Г. Ягодой? Нет, я не хочу напомнить ленинские слова: «Государство сильно сознательностью масс. Оно сильно тогда, когда массы всё знают, всё понимают, на всё идут сознательно». Это пропагандистская заявка, и сам Ильич нередко её нарушал. В реальной политике, как внутренней, так и внешней, постоянно приходится о чём-то умалчивать, блефовать, а иногда и привирать, но сокрытие правды навсегда - недопустимо! Ложь всегда выходит наружу, и чем дольше её лелеют, тем чаще она наружу выходит боком. Лишь об отдельных секретах следует молчать дольше 30 лет. Постановочность снимка «Комбат» к таким секретам не относится.

Почему же так взбеленился т-щ Саяпин, зачем поднял такую бурю и полез напролом, будто купил меропию на «Дуэль» или её редакцию. (А, может, Юрий Игнатьевич, и вправду купил? Может быть, он тщательно прочитывает «Дуэль», чем не преминул похвастаться, отнюдь не из-за любви к правде, а просто по должности надсмотрщика?) Саяпин увидел «гнусность» в моих словах: «Женщина всегда «узнает» того, кого очень хочет видеть». Но почему? Долго я искал ответ, пока не обратил внимания на фразу в своём тексте: «Маринка Мнишек «узнала» Отрепьева в еврее, орудовавшем как Лжедмитрий 2-й». Действительно, по контексту вроде можно было и не упоминать о том, что Лжедмитрий 2-й был евреем, но я ведь писал не о нём, а о Маринке, которая «узнала» мужа в совсем непохожем на него «Тушинском воре». (Для не знакомых с русской историей напомню, что названный отец этого вора царь Иван IV евреем не был и черт типичной еврейской внешности не имел). Она легла под него и родила «ворёнка», а ведь могла бы заметить то, что видели все, когда труп пристреленного вора со спущенными штанами несколько дней валялся в лагере. Увы, таковы многие женщины. Они и в двойнике президента признают. А того, убитого, с кем почувствовал родство Саяпин, можно и пожалеть - ведь не по своему желанию, а по настоянию поляков он вынужден был объявить себя спасшимся Лжедмитрием I. (Так и Альперт, возможно, не сам был инициатором своей героической байки - кому-то она была нужна.) Если отвлечься от солидарных чувств Саяпина, кому помогло то, что о еврейском происхождении Лжедмитрия 2-го у нас «не принято говорить»? Так и с постановочными фотоснимками. Ложь их не красит и не спасёт, как не спасёт она лунную аферу США. Нет ничего тайного, что не стало бы явным (в том числе, подлинное нутро Саяпина).

Александр БЛАНК

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100