газета 'Дуэль' N 15 (464) 
11 АПРЕЛЯ 2006
ПРИЧИНЫ РАЗРУШЕНИЙ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
12 АПРЕЛЯ - ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
СТРОИТЕЛЬНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

ПРИБАЛТИЙСКАЯ КИЛЬКА ТРЕТЬЕЙ СВЕЖЕСТИ

Сейчас как в Прибалтике, так и на Западе широко бытует версия, согласно которой значительное количество литовцев, латышей и эстонцев, служивших в период Великой отечественной войны на стороне фашистов в полицейских батальонах и в легионах СС, сражались против советских оккупантов за свободу и независимость своих республик. Поэтому они, якобы, не должны рассматриваться как пособники фашистов. Так, например, один из наиболее ярых апологетов неонацизма Пятрас Станкерас в своей книге «Полиция Литвы в 1941-1944 годах» формулирует эту позицию следующим образом:

«Никому не позволительно называть литовских полицейских немецкими наемниками, эсэсовцами, нацистами и другими прозвищами, ибо они были не предателями родины, а борцами за свободу своей страны. Так давайте называть себя подлинными именами и смело заявим, что мы являемся воинами - ветеранами полицейских батальонов Литвы и 19-й гренадерской дивизии СС, бывшими бойцами за свободу».

То, что прибалтийские полицаи и эсэсовцы вместе с фашистами воевали против СССР, факт бесспорный. Однако при этом они одновременно активно помогали и оккупационному немецкому режиму, который не без их участия ликвидировал даже малейшие намеки на государственную независимость Литвы, Латвии и Эстонии. Таким образом, борьба против одних оккупантов обернулась в службу другим, гораздо более жестоким оккупантам, и, следовательно, ветеранов полицейских батальонов невозможно назвать бывшими борцами за свободу своей страны. Тут, видимо понимая внутреннюю противоречивость своих собственных доводов, Станкерас придумывает хитрую сказочку о том, что на самом деле были две качественно разные оккупации Литвы - несправедливая советская и справедливая фашистская:

«Одновременно обращаю внимание на то, что оккупация оккупации рознь. Первая, советская оккупация - это оккупация в мирное время...»

Надо полагать, автор цитируемого опуса просто запамятовал, что именно в мирное время в марте 1939 года произошла первая немецкая оккупация части Литвы - аннексия Клайпеды и Клайпедского края и депортация оттуда литовского населения. Не говоря уже о том, что «Директива о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939-1940 гг.», утвержденная Гитлером 11 апреля 1939 года, предполагала, что одновременно с оккупацией Польши вполне возможна и оккупация вермахтом Прибалтики: «С развитием событий может возникнуть необходимость оккупировать лимитрофные государства до границы старой Курляндии и включить эти территории в состав империи». И если немецкая оккупация Прибалтики в 1939 году так и не состоялась, то это произошло, прежде всего, благодаря советско-германскому договору о ненападении.

Если же говорить о так называемой первой советской оккупации Литвы, то ее предтечею была передача Литве освобожденных Красной Армией Вильно и Виленской области. Следовательно, затевая разговор о советской оккупации, придется признать, что на основе секретного приложения к пакту Молотова - Риббентропа Литва до сих пор незаконно оккупирует часть польской территории, беспардонно расположив на ней свою собственную столицу.

«...так же, как и вторая, послевоенная оккупация. Советы ни с кем не воевали...» - а это еще одна развесистая клюква. Ведь даже если на минуту допустить, что в 1944 году Литва действительно была оккупирована, а не освобождена от фашистов советскими войсками, то сделано это было именно во время войны.

После же капитуляции Германии на территории Прибалтики активно действовали вооруженные отряды так называемых «лесных братьев», в которых воевали в основном легионеры СС и полицаи, ранее верно прислуживавшие фашистам и бывшие в своем большинстве военными преступниками. В результате этого партизанская война в Прибалтике продолжалась еще несколько лет. Естественно, что в условиях военного времени бандиты, оказывающие вооруженное сопротивление, уничтожались без суда и следствия, а их пособники депортировались в места не столь отдаленные. Уж кому бы на это жаловаться, но только ни полицаям, ранее специализировавшимся на уничтожении советских партизан и активно участвовавших в депортации своих соотечественников в Германию.

Здесь уместно напомнить, что по окончании войны союзниками проводилась абсолютно законная оккупация стран-сателлитов Германии, так и не объявивших войны гитлеровскому режиму. Так, например, оккупация союзными войсками Австрии длилась целых десять лет, и любые попытки вооруженных выступлений недобитых нацистов подавлялись там безоговорочно.

А ведь самопровозглашенные «правительства» прибалтийских республик в 1944 году даже не собирались объявлять войну Германии, но зато активно содействовали фашистам в призыве в немецкую армию литовцев, латышей и эстонцев, а их так называемые «посольства» на Западе даже не пытались обсуждать с союзниками какие-либо акции, направленные против своих немецких хозяев. Следовательно, уже на этом основании, вне зависимости от последующего признания или непризнания независимости Прибалтики, СССР безусловно имел право на послевоенную оккупацию ее территории, ликвидацию там незаконных вооруженных формирований и преданию суду военных преступников.

Для прибалтийских неонацистов есть еще один щекотливый вопрос, ведь воюя против СССР, фашистские наемники тем самым осложняли жизнь нашим западным союзникам. Понимая это, Станкерас пишет: «Восставшая Литва, по своей или не по своей воле, очутилась в союзниках не англичан и французов, стран Запада, а в союзе с Германией и ее друзьями. Причиной было то, что Литва была оккупирована СССР, литовцы не могли входить в антигитлеровскую коалицию».

Вот ведь как интересно получается, все дело оказывается в том, что СССР кровно обидел литовцев, оккупировав в 1940 году их территорию. Можно подумать, что если бы этого не произошло, так все литовцы как один бросились бы в союзе с СССР и Западом бороться с фашистами! То-то Прибалтика так дружно отказалась принять англо-франко-советские гарантии их независимости в 1939 году, а ведь это было уже после того, как Гитлер оккупировал часть Литовской территории и к числу своих друзей литовцы его причислить ну никак не могли. Не говоря уже о том, что первая советская «оккупация» в 1940 году была бы просто невозможной без одобрения ее Гитлером, а это было со стороны Берлина нарушением взятых на себя обязательств и фактически актом предательства Прибалтики. В этой связи совершенно непонятно, почему, несмотря на все это, «восставшая» Литва могла ожидать, что фашисты принесут ей свободу, а не порабощение? Ведь Гитлер еще в «Майн камф» озвучил тезис, что считает Прибалтику немецким жизненным пространством.

Каким же было «освобождение» от советской оккупации

За годы гитлеровской оккупации в Литве погибло более 370 тысяч местных жителей, около 70 тысяч литовцев были насильственно вывезены в Германию. Сильным ограничениям со стороны фашистов подверглись национальная культура и образование на родном языке, страна была лишена национального правительства и парламента.

Все эти потери Станкерас лихо списывает за счет законов военного времени: «...немецкая оккупация проведена в военное время. Все воюющие государства не только для оккупированных стран, но и для своих внутренних дел выпускали временные распоряжения, называемые законами военного времени. Поэтому нельзя обе оккупации сравнивать». Однако, при этом он усиленно делает вид, что ему абсолютно не знакомы планы фашистов относительно послевоенного переустройства Прибалтики, исключавшие возможность существования независимой Литвы.

А о том, насколько зловещими были эти планы, прекрасно видно из немецких документов. Ведь еще в меморандуме Розенберга от 2 апреля 1941 года были сформулированы основные направления деятельности немецких оккупационных властей в Прибалтике после окончания войны:

«Необходимо будет обеспечить отток значительных слоев интеллигенции, особенно латышской, в центральные русские области, затем приступить к заселению Прибалтики крупными массами немецких крестьян. Можно было бы, вероятно, использовать для этой цели большой контингент колонистов из числа немцев Поволжья, отсеяв предварительно нежелательные элементы. Но не исключено переселение в эти районы также датчан, норвежцев, голландцев, а после победоносного окончания войны и англичан, чтобы через одно или два поколения присоединить этот край, уже полностью онемеченный, к коренным землям Германии.

    В этом случае, видимо, нельзя было бы обойтись и без перемещения значительных по численности неполноценных групп населения Литвы за пределы Прибалтики».

По оценкам одного из ведущих разработчиков плана «Ост» фашистского профессора Мейера: «Из числа прибалтийского населения на месте нынешнего проживания могут быть оставлены и онемечены свыше 50% эстонцев, до 50% латышей и до 15% литовцев. Остальные должны быть выселены». И если фашистам так и не удалось в полной мере реализовать эти свои планы, то лишь потому, что после оккупации Прибалтики им было не до этого. Уж слишком они завязли в войне против Советской России, где шла борьба не на жизнь, а на смерть.

Тем не менее, вскоре после нападения на СССР для управления захваченными территориями Гитлером было создано рейхсминистерство по делам оккупированных восточных областей во главе с прибалтийским немцем Альфредом Розенбергом. Прибалтика и Белоруссия были объединены в единый рейхскомиссариат «Остланд» с центром в Риге. При этом рейхскомиссар Генрих Лозе был обязан руководствоваться инструкциями рейхсминистерства Розенберга, в которых были определены цели и задачи оккупационных властей:

«Цель деятельности рейхскомиссариата Эстонии, Латвии, Литвы и Белоруссии заключается в формировании здесь рейхспротектората, а затем в превращении этой территории в часть великогерманского рейха путем привлечения к сотрудничеству полноценных с расовой точки зрения элементов и мер по переселению. Балтийское море должно стать внутренним северным морем под владычеством Германии...

Рейхскомиссариат Остланда должен препятствовать любым поползновениям на создание эстонского, латышского и литовского государств, независимых от Германии. Необходимо также постоянно давать понять, что все эти области подчиняются немецкой администрации, которая имеет дело с народами, а не с государствами...

Что касается культурной жизни, то необходимо с порога пресекать попытки создания собственных эстонских, латышских, литовских и белорусских университетов и вузов. Не нужно возражать против открытия ремесленных училищ и небольших технических учебных заведений...

Целью восточной политики в перспективе должно быть создание на восточном пространстве территории для расселения приблизительно ста миллионов представителей германской расы... Необходимо приложить все силы к тому, чтобы с железным упорством заселять Восток немцами миллион за миллионом... Не позднее чем через десять лет я ожидаю рапорта по колонизации уже включенных к тому времени в состав Германии или оккупированных нашими войсками восточных областей, по меньшей мере, двадцатью миллионами немцев».

Так что если в начале фашистской оккупации Прибалтики у кого-то и были какие-то иллюзии относительно благих намерений немцев по отношению к местному населению, то очень скоро стало ясно, что Гитлер и не собирался предоставлять аборигенам даже чисто бутафорских атрибутов государственности. Тому есть масса доказательств, например, письмо Гиммлера от 12 июня 1942 года начальнику штаба имперского комиссариата по вопросам укрепления германской расы бригаденфюреру СС Грайфельту:

«Мне кажется, что в одном пункте меня неправильно поняли. Этот двадцатилетний план должен включать полное онемечивание Эстонии и Латвии... Я лично убежден, что это можно сделать... Хуже обстоит дело с Литвой. Здесь мы в меньшей степени можем рассчитывать на онемечивание населения. Более того, нам следует разработать общий план колонизации этой территории. И это должно быть сделано».

И, прекрасно зная все это, Станкерас имеет наглость заявлять: «Литва не считала себя в состоянии войны с Германией, потому что между жителями края и немецкими солдатами в дни совместной борьбы с Советами в Литве завязались дружеские отношения».

Насколько странной была завязавшаяся «дружба» немцев с прибалтами, прекрасно видно из меморандума 1942 года генерального комиссариата Латвии по вопросам обращения немцев с латышами, захваченного советскими войсками среди документов, брошенных фашистами в 1944 году при их бегстве из Риги:

«На первое время латышам нужно закрыть путь к выдвижению, чтобы направить их честолюбивые помыслы на сближение с немецким началом. Добиться этого можно, лишь сделав высшее образование доступным только для немцев или для тех элементов, которые тяготеют ко всему немецкому. Национально мыслящим латышам следует также преграждать путь к занятию высоких чиновничьих должностей...

Латыши не способны подчинить свою жизнь другим идеалам, кроме как интересам своей выгоды. Используя это качество латышей, мы сможем легко манипулировать ими и тем самым препятствовать их национальному единению. До тех пор, пока не осуществлена ассимиляция, между всем немецким и латышским должна в этой стране проводиться резкая разграничительная черта... Через десяток лет, а возможно и раньше, онемечивание латышей уже не будет составлять проблему». А ведь к литовцам фашисты относились значительно более презрительно, чем к латышам, считая литовцев аж в три раза расово менее полноценными, чем латышей. Так что...

На следующий же день после нападения Германии на СССР «Фронт литовских активистов» (ФЛА) создал так называемое временное правительство Литвы во главе с бывшим литовским послом в Германии полковником Шкирпой, но уже 5 августа это «правительство» было распущено фашистской оккупационной администрацией. Разобиженные лидеры ФЛА в ответ на этот недружественный акт направили в Берлин челобитную, которая наглядно демонстрирует характер взаимоотношений между фашистскими оккупантами и их литовскими холуями:

«ФЛА просит разрешить изложить свои заботы вождю Великой Германии Адольфу Гитлеру и его смелой армии.

После начала борьбы с большевиками ФЛА создал правительство Литвы, которое выполнило ряд задач, не решив которые марш немецкой армии через Литву был бы значительно затруднен. Несмотря на это, не предъявляя работе правительства Литвы никаких претензий, его работа против его воли была остановлена. Литве был назначен генеральный комиссар, который взял власть в свои руки. В своем послании к литовцам он объявил, что назначен «в область бывшего независимого литовского государства»...

Один из вопросов, очень взволновавший литовский народ, это вопрос высшего образования в Литве ... Немецкая гражданская власть в Литве не только не разрешает прием новых студентов в высшие школы, но и останавливает деятельность высших семестров (курсов)...

- литовцам в Литве нельзя иметь ни одной газеты на литовском языке;

- с начала войны немецкая цензура не разрешила выпуск ни одной литовской книги в Литве (даже научный словарь литовского языка, отпечатанный перед войной, не мог показаться на книжном рынке);

- в радиофонах Литвы все более вытесняется литовский язык;

- в самом святом месте для всех литовцев на горе Гедимина в Вильнюсе снят литовский национальный флаг;

- не разрешается праздновать литовские народные праздники».

Так что легенда о немцах, как о друзьях и освободителях Литвы, развеялась достаточно быстро, после чего  не подлежавшие онемечиванию литовцы вскоре осознали, что фашисты пришли на их землю как завоеватели и их злейшие враги.

Так кем же были литовские полицаи и эсесовцы?

Станкерас пишет в своей книге: «Подразделения Литовской полиции были сформированы не по приказу немцев, а по инициативе самих литовцев, их стараниями и на основе добровольности. Они были созданы для борьбы с большевизмом, в уверенности, что при помощи немцев будет восстановлена свобода и независимость». И надо сказать, что на начальном этапе войны это утверждение во многом соответствовало действительности.

Когда в июне 1941 года фашистские войска вступили на территорию Литвы, определенная часть местного населения действительно встречала их как освободителей, с цветами. Это также верно, как и то, что в 1940 году другая, не менее многочисленная, часть литовцев с цветами встречала воинов Красной Армии. В 29-м стрелковом корпусе Красной Армии, созданном на основе вооруженных сил независимой Литвы, началось массовое дезертирство. Литовские солдаты и офицеры, призванные против своей воли в РККА, бежали в леса и создавали там многочисленные повстанческие вооруженные группы, общее руководство которыми осуществлял ФЛА.

Вскоре после того, как Литва была полностью занята частями вермахта, разрозненные повстанческие группы были реорганизованы немцами в 24 литовских полицейских батальона, основной функцией которых была борьба с партизанами, выявление евреев, коммунистов и политически неблагонадежных, аресты, допросы, массовые расстрелы мирного населения, несение охранной службы в гетто и концентрационных лагерях. При этом большинство полицейских батальонов участвовало в антипартизанских операциях не только в Литве, но и за ее пределами: в Ленинградской области, в Белоруссии, на Украине и даже в Польше. Так что руки многих литовских полицаев были по локоть испачканы в крови, поэтому деваться им было некуда, и они до конца оставались верными псами своих фашистских хозяев.

В январе 1943 года германские власти предприняли попытку организовать из добровольцев литовской национальности легион СС. Однако это мероприятие закончилось явным провалом. В ответ немцы произвели массовые аресты среди литовской интеллигенции, на которую была возложена ответственность за срыв мобилизационных мероприятий и антигерманскую пропаганду среди молодежи.

В феврале 1944 года перед лицом угрозы приближающейся к границам прибалтийских стран Красной Армии германские власти все же пошли на уступки литовскому самоуправлению, санкционировав формирование Литовского территориального корпуса (ЛТК), якобы предназначенного исключительно для защиты границ Литвы. Все командные должности в нем должны были занять литовские офицеры. На этот призыв откликнулось около 19 тысяч добровольцев.

6 мая немцами в Литве была объявлена всеобщая мобилизация, но как и мобилизация в литовский легион, она завершилась очередным провалом. Поэтому, вопреки всем предыдущим обещаниям, ЛТК был передан под непосредственный контроль германского армейского командования, что вызвало возмущение значительной части его командиров. Усмотрев в этом угрозу открытого мятежа, немцы произвели массовые аресты. При этом были расстреляны 83 литовских офицера, а еще 110 отправлены в концлагеря. Вскоре было объявлено о расформировании ЛТК, личный состав которого был передан в распоряжение ВВС для использования в качестве наземного аэродромного персонала и службах ПВО.

Таким образом, никаких дружеских отношений между литовцами и фашистскими оккупантами, о которых фантазирует в своей книге Станкерас, не было и в помине. За исключением самого начального периода войны литовцы глухо сопротивлялись немецкой оккупации и мобилизовались фашистами на военную службу, как правило, лишь насильственно.

* * *

Прошли десятилетия, и правда об ужасах фашистской оккупации Прибалтики изрядно позабылась. К моменту распада СССР в Прибалтике возникли мощные сепаратистские силы. Им позарез был нужен исторический символ борьбы за независимость. А поскольку ничего подходящего для этих целей под рукой у политических авантюристов не оказалось, для этих целей им пришлось поднимать на щит кильку третьей свежести - фашистских холуев, активно помогавшим Гитлеру и его камарилье уничтожать национальную культуру и язык Литвы, Латвии и Эстонии и онемечивать местное население. Так в угоду сиюминутным политическим интересам отпетые предатели национальных интересов своих народов в одночасье были возведены в ранг национальных героев. Но тут уж, как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно.

Юрий ЖИТОРЧУК,
кандидат физ.-мат. наук

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

http://www.textileroom.com.ua/dir_pledy.htm

Rambler's Top100