газета 'Дуэль' N 13 (462) 
28 МАРТА 2006 г.
ДЕНЬ ЕБН
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ФАКУЛЬТЕТ ЧЕЛОВЕКА
ИСТОРИЯ
ИСТОРИЯ
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

ДОКОЛЕ КОРШУНУ КРУЖИТЬ?

Чертя за кругом плавный круг,
Над сонным лугом коршун кружит...

Александр Блок

Александр Солженицын, громко прославленный Нобелевской лауреат и тихий сосед Михаила Касьянова по поместью в Троице- Лыково на берегу Москвы, одолевая старческие немощи, на кои, увы, частенько жалуется, написал для телефильма сценарий по своему полувековой давности забытому роману «В круге первом» («ВКП»), да еще и согласился читать за экраном авторский текст. Был слух (как любит он сам выражаться), что рвался еще и роль министра МВД Абакумова сыграть, но удержали, хотя и с трудом.

1

А. Твардовский - А. Солженицыну:
- Ваша злобность... У вас нет ничего святого.

(Бодался телёнок с дубом)

Бесстрашный Глеб Панфилов поставил фильм «В круге первом» не в десяти ли сериях. По всему городу расклеили портреты сценариста. Артист Евгений Миронов, исполнитель роли Нержина, во многом самого автора, ликует: «Это из области фантастики! А главное, Александр Исаевич живой и смотрит этот фильм, где я играю его самого!»

А «Литературная газета» начала рекламу фильма с возвышенных слов и с известной фотки, где сценарист запечатлён в рваной телогрейке аж с тремя арестантскими номерами - на груди, на шапке, да еще и на одной коленке - и с каторжным лицом «озвенелого зэка». Вот, мол, каков он был там, в зоне! И невдомёк просвещенной «Литературке», что начала кампанию с туфты. Это же маскарад. Когда Озвенелый (он же Бронированный) вышел на свободу, то вместо того чтобы плясать от радости, бегать за красотками да слушать птичек, он первым делом запечатлел себя для истории вот в таком каторжном виде с тремя номерами. Фотографироваться - главная страсть его жизни. Всё зафиксировал! Мой читатель из Ленинграда Борис Никитич К. заметил об этой фотке: «Кто хоть несколько может читать лицо и глаза другого, тот скажет, что это лицо человека с чертами выродка, а глаза - волка с природной родовой злобой...» Как жестоко! А ведь, казалось бы, должен если уж не симпатизировать, то хотя бы сочувствовать Солженицыну, ибо инвалид Отечественной, сам отсидел по той же 58 статье, да к тому же священник. Так нет! Никакого снисхождения. И нет у писателя морального права на обиду: это же не какой-то Ерофеев или Сорокин, а он был зачинателем у нас грязного буесловия. Как только ни поносил он многих известнейших в стране да и в мире людей! Послушайте, дорогой Миронов: «жирный», «лысый», «вислоухий»... «лгун», «проходимец», «негодяй»... «прихлебатель», «халтурщик», «шпана»... «бездари», «плюгавцы», «наглецы»... «обормоты», «дармоеды», «плесняки»... Еще? Кушайте: «баран», «собака», «шакал»... «порочный волк», «отъевшаяся лиса»...«змея», «кабан», «скорпион» ... И ведь это не в письмах, как мой священник, а в бесчисленных многотиражных писаниях, расползшихся по всему свету. Причем, даже о людях, которых видит первый раз. Например: «Идет какой-то сияющий, радостный, разъеденный (разъевшийся, конечно. - В.Б.) гад. Кто такой - не знаю». Так и признаётся, что не знает человека, но всё равно - гад. Может и так сказать о первом встречном: «Какой убийца!» А вот врач в лефортовском изоляторе, куда Бронированный угодил перед отправкой в ФРГ. Он ему опять-таки совершенно незнаком, мало того, еще и обследовал «очень бережно, внимательно». Какая благодарность? «Хорёк... Достаёт мерзавец прибор для давления: разрешите?» И позже снова о том же враче («Полон заботы: как я себя чувствую?») и о медсестре, давшей ему лекарство: «А, звери!..»

Ну, вот теперь, первопроходец, и ешь плоды посеянного тобой. И ведь это для Бронированного не предел, за оскорблениями у него угрозы. И какие! «Подождите, гады! Будет на вас Трумэн! Бросят вам атомную бомбу на голову!»

И при этом без устали твердит о своей религиозности. Много лет знавший его и по лагерю и на свободе Лев Копелев говорил: «Весь пафос христианства устремлён к таким нравственным качествам, как любовь к ближнему, прощение, терпимость. Это основы христианства, а они не прельстили Солженицына, объявившего себя святым «мечом Божьим». Его обращение к Богу наиграно и носит чисто прагматический характер».

А вот Владимир Лакшин, поначалу тоже долгие годы защищавший и прославлявший Солжницына на станицах «Нового мира»: «В христианство его я не верю, потому что нельзя быть христианином с такой мизантропической наклонностью ума и таким самообожанием». Это мягко сказано - «наклонность». На самом деле тут небывалая в мире концентрация всепоглощающей злобности.

Так спрашивается, есть ли слова, которые непозволительны для ответа ему на его оскорбления и угрозы? Вот и рвётся даже с уст священника: «Своими злобными, лживыми и ядовитыми книгами он натравил на свою Родину-Великомученицу весь соблазненный им Запад. Именно по его книгам, обрадовавшись им, как христоубийственный Синедрион обрадовался лжесвидетелям (Матф.26,59,60), вавилонский президент объявил нас, Русский народ, и нашу Россию «империей зла». От этого сатанинского предательства Солженицын уже никуда не уйдёт! Никакого оправдания ему не будет!»

Прочитав несколько статей и рецензий о фильме, я обнаружил много интересного. Так, Святослав Рыбас пишет в «Литературке»: «В 1949 году страна ненавидела своих вождей». С чего взял? Откуда? Не из писаний ли в той же «Литературке» Ципко или Лукина, этих докторов наук с барабанами? Ципко, восхищаясь делами зачинателя развала страны Хрущева, на первой странице объявляет Советскую власть, вскормившую консультанта ЦК Ципка, «самой чудовищной античеловеческой системой не только в истории России, но и в истории Европы». Его близнец на третьей странице этой же газеты просвещает нас: «Природа любой власти такова: она ничего не будет делать, кроме того, что ей нравится, выгодно и удобно». Он меряет любую власть на свой, лукинский аршин. Да неужели Советской власти нравилось дать возможность этому омскому недорослю приехать в столицу и бесплатно окончить здесь пединститут им. Крупской? Неужели ей было выгодно, когда этот скрытый враг оказался завотделом МИДа? Неужели ей было удобно, когда сей пустопляс возглавил Комитет Верховного Совета по международным делам, откуда угодил послом в США?

Однако за что же именно, тов. Рыбас, народ возненавидел вождей в 1949 году? Уж не за то ли, что в августе была испытана атомная бомба, защитившая его от американской расправы, а за два года до этого первыми в Европе мы отменили продуктовые карточки?

Ну, вообще-то ненавистники, конечно, всегда и везде есть. Кто-то, может быть, и беспорочного товарища Рыбаса ненавидит с его высокими должностями, сияющими орденами, с дюжиной романов и повестей. Но говорить о всей стране, о всём народе?..

Тут же товарищ уверяет, что обретение Советским Союзом атомной бомбы, «как ни странно (!) сделало мир более безопасным». Почему для него это странно? Да потому что ему внушили: ненавистные народу вожди, как говорится и в фильме, получив бомбу, только и думали о том, как побыстрей бросить её на Вашингтон. Кто внушил?

Не Леонид ли Жуховицкий, ещё один известный эрудит «Литературки» и «Советской Чувашии». Не так давно он выступил со статьёй, в которой пишет: «Чиновники отняли у народа свободу, достоинство, возможность выбиться из серого ряда». Вы думаете, это он о нынешнем времени, когда всё действительно так и есть? Ничего подобного! Это он об истории России «за века», в том числе, разумеется, в первую очередь - о Советской эпохе, когда сам он как раз и «выбился из серого ряда». Ах, да какое там «выбился»! Всю жизнь шагал, как по ковровой дорожке: школа - комсомол - мимо армии в Литинститут - в Союз писателей - книжка за книжкой (всего более 40) ... А в нынешнюю пору дошагал аж до должности президента Международного института глобальной морали.

И вот с высоты глобальной морали пишет: «Француз любит Францию за то, что она прекрасна, что Париж - мировая столица, что Наполеон - величайший полководец... Американец любит Штаты за то, что самая свободная и самая богатая страна, и конституция у них лучшая в мире... Даже мальтиец гордится своим крохотным островом...» Все гордятся и уважают свою родину, а вот нам «уважать собственное государство нет никакой возможности...»

Франция видится ему прекрасной, а Россия? Ну, совсем, совсем не такой! Париж - столица мира, а Москву он когда-то в повести «Я сын твой, Москва» тоже изображал столицей мира, но, увы, это было давно, еще до демократического прозрения. Наполеон - величайший полководец, а Кутузов, истребивший его великую разбойничью армию и вышвырнувший остатки из России, ему совершенно, абсолютно неинтересен. В Америке прекрасная конституция, но то, что она не мешает Штатам быть мировым жандармом и бандитом, этого Жуховицкий и знать не хочет и словцо о том сказать не смеет.

Народный поэт Чувашии Валерий Тургай сказал моралисту-глобалисту: «Вы оскорбили миллионы россиян и меня лично, сына чувашского народа, россиянина, патриота России... Нет, не отнять вам у нас любовь к России и гордость за Россию!»

Жуховицкий и отворачивается от России и, естественно, врёт о ней. В той же «ЛГ» уверяет, что ХХ съезд «снял заклятие с тех, кто вовсе не по собственной воле оказался в оккупации». И делает вид, будто ничего не слышал о том, что как раз в упомянутом 1949 году некий рядовой колхозник, бывший не один день в оккупации, приехал из Ставрополья в столицу, поступил на престижный юрфак Московского университета, возглавил там комсомольскую организацию, вступил в партию, а после окончания МГУ, стал первым секретарём Ставропольского крайкома комсомола - и все это, как видим, задолго до состоявшегося в 1956 году ХХ съезда и хрущевского беснования о культе личности. И миллионы соотечественников из оккупированных во время войны районов страны не знали никаких преград и ограничений. Вот каково было заклятье на них! А ставропольский оккупанец аж до президента допёр. Жуховицкий ещё божится, что со свистопляски о «культе личности» на ХХ съезде в стране «начался процесс возрождения», вдохновляющие плоды коего мы нынче глотаем в виде то Беслана, то пожара в «Комсомолке, то краха Басманного рынка, то наглеца Чубайса и недотыки Кириенки на главных постах жизнеобеспечения страны.

Как ни странно, Рыбас, оказывается, знает, что еще в 1948 году американцы планировали обрушить атомные бомбы на нашу родину. Но, говорит, «удар не состоялся. Поэтому (!) звонок в фильме советского дипломата Володина в американское посольство (о наших атомных хлопотах в США) воспринимается как предательство». Что он хочет сказать? Если бы удар «состоялся», то звонок дипломата не был бы предательством? Да просто, безо всякой бомбы, выдать иностранному государству своих разведчиков - это не предательство? Нет, говорит гуманист Рыбас, это благодеяние.

Наконец: советскому дипломату «содействовать атомной бомбардировке Москвы вряд ли (!!!) можно». Вы только подумайте: вряд ли можно!

И всё это говорит человек, с двадцати пяти лет состоявший в КПСС, секретарь правления Союза писателей, главный редактор многих советских газет, журналов, издательств, автор романов о Столыпине, о генерале Самсонове, генерале Кутепове, даже, извольте видеть, о Сократе, кавалер орденов Сергия Радонежского и Даниила Московского, наконец, просто русский вроде человек, которому идёт седьмой десяток, а главное - муж прекрасной поэтессы Ларисы Таракановой, члена КПСС с 1975 года! Да хоть посоветовался бы с ней, уж если не с Сократом.

Откуда у него такие взгляды на свой народ, на родную страну, на советское правительство? Я думаю, Рыбас оказался в числе тех больших интеллектуалов, которым прежде всего именно Солженицын внушил свои взгляды, а уж потом кинулись помогать ему Ципко, Лукин, Жуховицкий...

То же самое видим в рецензии Виктории Шохиной в «Независимой газете». Она охотно повторяет за великим учителем любой его вздор. Например: «Избежать лагерей в Стране Советов очень трудно». Тут ведь надо было непременно уточнить: «трудно для таких, как я, Александр Солженицын». Кто бы стал спорить!

Или: «Шарашки удобны государству. На воле нельзя собрать в одной группе больших учёных». Это же изречение олуха для олухов, но его тиражируют в кино и газетах!

А о том самом дипломате Шохина пишет: «Вроде бы, по логике Володин, решивший для себя: «Надчеловеческое оружие преступно допускать в руки шального режима», - должен вызывать сочувствие». Мадам согласна с дипломатом, что «режим», только что спасший мир от фашистского порабощения, это презренный «шальной режим». Хотя, говорит, предателю «сочувствовать трудно», но она ему сочувствует. И дальше мы видим её душевные трудности: «Предупредить об аресте - это понятно, это по совести». В представлении мадам всякий арест это всегда несправедливость и страшное зло. Ей и в голову не приходит, по какой «совести» живёт человек, если предупреждает или хочет предупредить об аресте поджигателей Манежа или «Комсомолки», террористов Театрального центра на Дубровке или убийц детей Беслана, предателей родины Горбачева или Ельцина, которых ждут аресты.

Сергей Казначеев напечатал в «Литературке» дельную статью, но всё же, всё же... Читаем: «Сегодня мы не видим репрессивного аппарата, который карал бы людей за их взгляды и политические убеждения. ГУЛАГа нет, и невиновных не держат за решеткой».

Благорастворение воздухов... Однако, во-первых, цель аппарата, который здесь имеется в виду, не репрессии, а государственная безопасность. Это надо понимать. Во-вторых, если мы его не видим, это не значит, что его нет. Он был, есть и должен быть. В-третьих, за политические убеждения всегда карали, карают и будут карать. За что покарали смертью Льва Рохлина - он «Сибнефть» украл? За что бросили в лагерь нацболов - они в приёмной президента на малахитовый стол накакали? За что пойдёт по этапу Швыдкой - за то, что рожей мерзок? В-четвертых, как это нет ГУЛАГа? Куда ж он девался? Ведь это Главное управление лагерей. А лагеря есть и будут, значит, должен быть у них и руководящий орган, даже если его назовут Вторым филиалом Большого театра.

С репрессиями и ГУЛАГом не всё ясно и Юрию Архипову. Он, желая заклеймить Советскую власть, пишет в «ЛГ», что немецкий писатель Борхерт во время войны нелестно отозвался в частном письме с фронта о Гитлере и «получил по суду 8 месяцев. А Солженицын - 180 месяцев заточения. Вдумайтесь в разницу». В разницу между Советской властью и фашизмом. Сам-то он сходу делает выбор в пользу фашизма, хотя в данном случае вдуматься очень трудно, ибо слишком много неизвестных. Солженицын был на фронте командиром, а кем Борхарт? Солженицыну было уже 27 лет и он имел высшее образование, а Борхарт? Солженицын написал много писем разным людям, понося Ленина и Сталина, а Борхарт? Солженицын возил с собой портрет Гитлера, а Борхарт возил портрет Сталина? И так далее.

Но всё же в одно обстоятельство я вдумался и должен сообщить вам, арифметик Архипов, что 180 месяцев это 15 лет, а Солженицыну дали 8 лет. Значит, приврали вы без малого в два раза. Вот так у него и «Архипелаг» написан и всё остальное. Но в то же время архипелагщик сам признаёт, что этот срок дали ему законно, справедливо. Действительно, если офицер во время войны на фронте подрывает авторитет Верховного Главнокомандующего и главы правительства своей страны, значит, он работает на врага, и его упекут в любой державе, в любой армии, в любую эпоху.

2

А. Твардовский - А. Солженицыну
о романе «Раковый корпус»:
- Если бы печатание зависело
от меня одного - я бы не напечатал.
(Бодался телёнок с дубом)

Но о чём же фильм Панфилова? Лариса Васильева выстроила в «ЛГ» «нескончаемый ряд мыльных опер», где смешались «Московская сага», «Дети Арбата», «Штрафбат», «Мастер и Маргарита», новый «Золотой телёнок», передачи Сванидзе, Леонида Млечина. И присовокупила: «Теперь к ним прибавился фильм «В круге первом».

В большинстве этих творений преобладает одно и то же: колючая проволока, невинные и благородные страдальцы ГУЛАГа, звероподобные чекисты и, конечно, Сталин, которого хоть сей момент ставь огородным пугалом на даче Памфилова. Так вот о Сталине хотя бы.

Трудно поверить (ведь всё-таки замглавного редактора «НГ!), но вот что пишет
В. Шохина: «Не зря (!) министр Абакумов в кабинете Сталина едва не падает в обморок». Мадам, сценарист и артист изобразили вам вздорную карикатуру, а вы - «не зря!» Конечно, не зря - им за это хорошо заплатили. Да еще и дальше у вас: «Сталин в исполнении Кваши умен, значителен, харизматичен». Мадам, вы хоть «Капитанскую дочку» в своё время читали? Этот когда-то до ломоты в зубах правоверный Кваша много потрудился, создавая образы коммунистов. Еще в 1964 году сыграл в кино самого Маркса, чуть позже - Свердлова в спектакле по пьесе ныне беглого марксиста Шатрова, за что и получил звание заслуженного, наконец, в фильме «Под знаком скорпиона» играл и Сталина. И что ж вы думаете, мадам, ведь ни один из этих персонажей в его исполнении умом не блистал, хотя артиста уже сделали и народным. Право, жалко мне старика Квашу. Как он ходит на могилу отца-коммуниста? Как смотрит в глаза своим внукам-квашатам - Мише и Насте? Эти же двое со временем непременно докопаются до правды.

Но самое главное в фильме не Сталин, а проблема патриотизма, точнее - антипатриотизма, государственного предательства. Тут лучше обратиться к «послесловию», которое нам преподнесли сразу после фильма, ибо в нём все было чётко выражено в ясной словесной форме.

«Послесловие» - это собрались в кружок супруга писателя Н. Светлова, профессор С.П. Капица, тот же артист Миронов, человек президента по правам человека В. Лукин и под управлением Дмитрия Киселёва принялись нахваливать Квашу и всё остальное.

 Ну, вначале-то ведущий роскошно подал самих участников этого хоровода единоверцев. И опять - сразу туфта!

Светлову объявил «женщиной-легендой» и «соратницей по борьбе». Надо бы уточнить: по борьбе со взрастившей их Советской властью. Но стеснительный Киселёв промолчал. А какие о Светловой легенды, кроме матримониальных? Ну, в давнюю пору, когда «моложе и лучше качеством была», отбила она у покойной ныне пенсионерки Натальи Алексеевны Решетовской прославленного и пока дееспособного мужа. Что ещё? Остальное - семейно-супружеские обязанности. Что тут легендарного? Как известно, Софья Андреевна жизнь положила на бесконечную переписку бесчисленных рукописей Льва Николаевича и на возню с его не всегда гениальными затеями да ещё десяток детей родила, но никто не называл её ни женщиной-легендой, ни женой-сагой, ни соратницей по борьбе с царской властью, ни даже матерью-героиней.

 Человека Лукина ведущий представил как «блестящего дипломата». Ну да, такой же блестящий министр американских дел Козырев в благодарность за то, что Лукин, будучи председателем Комитета по международным делам Верховного Совета России, извлёк его из запасников в пыльных подвалах МИДа и посадил в кресло министра, отправил этого губошлёпа послом в США. Там он просидел года полтора, прочитал кое-что из писаний Черчилля и стал всюду восторженно цитировать его, ещё выучил и тоже с видом эрудита пустил в оборот несколько афоризмов для идиотов уездного масштаба, вроде такого: «Это хуже, чем преступление, это ошибка». Очень характерно для такой публики: услышал где-то и понес, а сообразить, что ошибки и преступления могут быть просто несопоставимы по масштабу и последствиям, не в силах. Но фигурировать в образе мудреца так приятно...

Однако же какую дипломатическую битву выиграл мудрец, когда страну рвали на части? Может, хотя бы добился возвращения России бесценного шельфа Охотского моря, отданного всё еще непосаженным Горбачёвым и не высланным из Европы Шеварднадзе американским друзьям? В какой хотя бы конференции участвовал? Ни в какой. Зато, говорят, он английский знает. Да кто ж его теперь из пустобрёхов не знает? Даже Чубайс выучил. А вот Георгий Васильевич Чичерин, нарком- большевик, двенадцать языков знал... Что там еще в смысле туфты? Еще артист Миронов был преподнесён в качестве «кумира многих поколений». В насмешку, что ли?..

Бросалось в глаза, что главные создатели фильма, сценарист и режиссер, в «послесловии» не участвовали, возможно, чего-то опасались. У озвенело-бронированного нобелиата нюх на это отменный, не подвел его и на сей раз.

Писатель выслал вместо себя супругу, а режиссер - артиста Миронова. Со стороны Солженицына это было жестоко, уж лучше попросил бы молодого, здорового соседа по поместью Касьянова, он бы не отказал. А у Натальи Дмитриевны язык подвешен, конечно, отменно, но ведь эта легенда-то уже как бы молью траченная, может быть, ревматическая, и Бог знает, что она несла перед камерой.

Например, страстно взывала: «Как хочется, чтобы мы снова обрели уверенность в себе!» Тут «снова» может означать только одно: как в советское время, когда действительно мы были уверены и в себе, и в стране, и в завтрашнем дне. Выходит, Бронированный послал соратницу прославлять советское время, что ли?

Но вдруг понесло её совсем в другую сторону: «За эти восемьдесят лет мы привыкли к пассивности. Мы привыкли считать себя беспомощными». Во-первых, не надо всё валить в одну кучу: из этих 80 лет уже 20 - та самая слабоумная демократия, для торжества которой, мадам, вы с супругом и здесь, и за океаном столь славно потрудились, что Ельцин удостоил вас и сказочного поместья, и высшего ордена. Во-вторых, кто это «мы»? Если народ, то ему пассивничать было некогда. Он внял словам своего вождя: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Либо мы пробежим это расстояние за десять лет, либо нас сомнут». И пробежали, промчались. Да как! В темпе стометровки. А потом гнали фашистов от Волги до Берлина и там продиктовали им акт безоговорочной капитуляции. И это пассивность?

А после войны уже и без Сталина? Вот лишь некоторые итоги пятой пятилетки 1951-1955 годов: построено пять тепловых электростанций, пять гидро- и первая в мире атомная - 11 электростанций за пять неполных лет! А всего за эти годы было создано 3200 крупных промышленных предприятий. Выходит, если брать в среднем, почти каждый день в строй вступали по два предприятия. И ведь какие среди них! Метрополитен в Ленинграде, Волго-Донской канал, Череповецкий металлургический комбинат... А вскоре после этого первыми в мире прорвались в космос, первыми послали свои аппараты и вымпелы с прекрасным советским гербом на Луну, на Венеру и Марс, первыми построили атомный ледокол... И вы, мадам Легенда, ничего об этом не слышали? Поистине легендарная глухота и безразличие к жизни своего народа. И оно буквально вопиёт в фильме, герои которого словно обитают на другой планете.

«Мы живём, под собою не чуя страны...» Это о вас и о таких, как Сергей Иваненко да Владимир Соловьев. Они 17 февраля тоже шумели по НТВ в передаче «К барьеру!»: «Советская власть все разрушила, всё уничтожила - науку, культуру, а царская Россия была мировым лидером! Вурдалаки! Людоеды!» Странно, почему Панфилов не дал этим горлопанам роли в своём фильме.

Им подъелдыкивали, как всегда, четыре тщательно подобранных «секунданта», в том числе знаменитая переводчица с японского, сотрудница газеты «Асахи», сочинительница эстрадных песен Лариса Рубальская. Она рубила с плеча: «Защищать советское время - позор!» Был тут и еще более знаменитый писатель Григорий Остер, автор замечательной книги «Задачник про любовь и поцелуи», а также 80-ти мультфильмов: «В советское время у нас в Одессе даже Чехова трудно было достать, а Пастернака народ узнал только в хрущевскую оттепель!»

Бедная Одесса! За что её так обделили? Но пришел бы ко мне, я поводил бы его по московским магазина и библиотекам, уж нашли бы мы или 12-томного Чехова, изданного еще в 1930-33 годы, или 20-томного, что начал выходить еще в 1944-м как раз в ознаменование освобождения Одессы, или опять 12-томного 1960-64-х годов, или, наконец, 30-томного, вышедшего в 70-80-х тиражом в 300 тысяч экземпляров. Да я мог бы и подарить Григорию Бенционовичу, допустим, парочку чеховских сборников, вышедших в серии «Классика и современность» издательства «Художественная литература» тиражом в 3 миллиона экземпляров. Вы понимаете коллега, что такое 3 миллиона? Это двумя такими сборниками можно устлать всю дорогу от Москвы до Одессы-мамы или до Ростова-папы...

А с Пастернаком действительно получилось досадно, широкий читатель, пожалуй, его никогда не знал и не знает. И тут не помогла даже известная хвала ему на первом съезде писателей в 1934 году известного любимца партии Бухарина. Не помогло и участие поэта в Конгрессе писателей, состоявшемся в 1935 году в Париже. Но среди ценителей поэзии поклонников всегда было много, однако  о них не верно ли сказал когда-то злоречивый пародист Архангельский:

О, если бы четверть его поклонников
Понимала треть написанного им!

А прогремело его имя по стране, увы, лишь в 1958 году, когда за границей вышел «Доктор Живаго», ставший в мире знаменем борьбы против нашей родины.

У Пастернака есть строки:

О женщина, твой вид и взгляд
Меня ничуть в тупик не ставят...

Так вернемся к женщине-легенде, которая то и дело ставит нас в тупик. Вот и опять: если в той приведенной фразе под словом «мы» она имеет в виду лишь себя с мужем, то и здесь ни о какой пассивности и беззащитности говорить невозможно. Бешеная активность! Начиналась она с доносов супруга на школьных друзей и товарищей по лагерю, а завершилась обретением двух поместий гектаров по десять-пятнадцать - в штате Вермонт и на берегу Москвы. По обе стороны океана! Не было в русский литературе да и во всей мировой более загребущего писателя. Всех превзошел!

Или вот еще мадам раскрыла ротик: «Советский режим уничтожал людей. Тогда существовала реальная опасность исчезновения народа». Матушка, нельзя же в пенсионном возрасте так доверчиво относиться к брехне супруга, хоть он и Нобелевский, надо иногда и самой мозгами шевелить. Так вот, сообщаю: за годы Советской власти население страны выросло со 150 миллионов почти до 300. И это несмотря на два страшных голода и две кровопролитнейших войны на своей земле в общей сложности лет восемь, да еще перед этим три года Германской!

Конечно, Виктор Правдюк, тот, что по указанию еще не забытой и не отправленной в Африку Беллы Курковой долго топтался на могиле Шолохова, вещает по телевидению: «А должно быть 600 миллионов!» Ну, этот праведный Правдюк еще не то лепечет. Например: во время войны, говорит, оккупанты ставили в захваченных городах памятники Пушкину. Так что, вломились-то к нам тогда не фашисты грабить и убивать, а пушкинисты, чтобы просвещать нас. А мы по серости своей вместо того, чтобы радоваться, - принялись пушкинистов шерстить да истреблять. О, грехи наши тяжкие...

Вот вам, сударыня, домашнее задание: найдите в Европе еще хоть одну страну, население которой в это время росло бы так же стремительно.

Она еще и пылко взывала с экрана: «Пусть наши женщины рожают!» Замечательно! Но вот дополнить бы красивую декламацию живым делом: начинаю, мол, строить в московском поместье бесплатный родильный дом для неимущих матерей. Хотя бы мест на 50, а? Как было бы отрадно роженицам гулять по вашим зеленым гектарам, какой милый младенческий писк раздавался бы окрест и влетал в кабинет нобелиата. Строили же Чехов, Короленко, Шолохов больницы, школы, библиотеки, отдавал же Толстой гонорары духоборам. А ведь их достатки по сравнению с шалыми антисоветскими гонорарами Бронированного выглядят просто жалко.

Правда, учредил великий русский патриот американско-долларовую премию. Но это же скорее для своей рекламы, чем для других. Потому иной раз для большего охвата делит премию пополам, и даже - это ведь какая душевная дремучесть! - между живым и покойником, как было с Евгением Носовым и Константином Воробьёвым, умершим в 1975 году.

На премии этой - как печать проклятия. В самом деле, получила её поэтесса Инна Лиснянская - и вскоре умер её муж Семён Липкин; получил культуролог Владимир Топоров - и через полтора года сам умер; получил Евгений Носов - и года не прожил; получил артист Миронов - и ведь умом тронулся. Действительно, захлёбывается по телевидению: «Мне позвонил Александр Исаевич. Это же все равно как если бы позвонил Пушкин!» Ну, разве не полоумие?

А в этом «послесловии» Миронов рассказал, что его дед строил еще деревянный Мавзолей Ленина, и внук раньше гордился этим. Поведал и о том, что у его тетки висели над кроватью икона с ликом Христа и портрет Ленина. И так, говорит, жила вся страна, а «Сталина любили миллионы». Но задуматься, почему так было, всмотреться пристально во вчерашний день родной страны, всего народа, в том числе и своих кровных близких родичей он уже не в состоянии. Один звонок Солженицына всё выбил из ума и сердца. И теперь с ним, с тёпленьким, можно делать что угодно. Он знает только одно: «Сталин и его время ломало судьбы людей, судьбы миллионов». Правильно. Например, Сталин сломал замечательную судьбу Гитлера. Кто такой Гитлер? Несчастная жертва культа личности. И насчёт миллионов верно, и их прежняя жизнь была поломана: из тьмы невежества и забитости миллионы, десятки миллионов были подняты к свету осмысленной деятельной жизни, к вершинам науки, культуры, творчества. Нужны цифры и примеры? Поищи сам, сынок.

Это телепослесловие оказалось как бы еще одной серией фильма, притом самой показательней, поэтому есть смысл продолжить рассказ о его персонажах, которые лишь по оплошности Панфилова не попали на экран.

Вот ещё Владимир Лукин. Премию Солженицына пока не получил, но уже давно спятил. Полюбуйтесь хотя бы на это: «Всё, что я слышал о Сталине - а я в жизни много слышал! (обратите внимание, какие у него уши. - В.Б.) - сводится к одному: он вызывал дикий ужас. Да, дикий ужас! Но в ужасе есть что-то завлекательное... Он внушал дикий ужас всем, в том числе всем этим маршалам...» Таким и показал его Кваша-квакуша.

Продолжение

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[error][error]

Rambler's Top100