газета 'Дуэль' N 5 (454) 
31 ЯНВАРЯ 2006 г.
К ОГЛОХШЕМУ ПРАВОСУДИЮ!
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

КОММЕНТАРИЙ
По поводу мотива к приговору по делу Губкина

Прочитав в Вашей уважаемой мною газете материалы по делу Губкина, хочу сделать свои комментарии. Дело в том, что автор этого письма по долгу прежней службы, по делам такого рода имеет солидный опыт, которым теперь уже не с кем поделиться.

Трудности с установлением мотива убийства начали возникать уже в «демократические» времена. Убийство стало обычным делом, такой способ решения проблем сделался популярным, появились люди и даже структуры, поставившие дело на коммерческие рельсы. Как следствие резко возрос профессионализм исполнения. Кроме того, каждый ребенок теперь знает, что, попавшись на лихом деле, надо сразу требовать адвоката, а любой адвокат, даже самый завалящий, знает, какой первый совет он даст своему подзащитному: молчать, от дачи показаний отказываться. А кто еще, кроме самого убийцы, может поведать о своих сокровенных побуждениях?

Возьмем реальное уголовное дело по обвинению И., П. и Р. в покушении на убийство, событие имело место в 1996 году в г. Москве. Обвиняемые ожидали потерпевшего во дворе дома в автофургоне и, когда тот направился от автомашины к подъезду, открыли прицельный огонь из автоматов импортного производства. Скрылись на том же автофургоне и бросили его и оружие на соседней улице, пересев в заранее оставленную «девятку». По пути переоделись, сняв камуфляжные костюмы и маски, но нарушили правила движения, и за ними погнались сотрудники ГИБДД. Остановив машину у гостиницы «Москва», стрелки бросились врассыпную, но теперь к погоне присоединились постовые милиционеры, и троица была задержана. На следствии обвиняемые держались как истинные мафиози, не проронив ни слова по существу дела, а какая-либо связь между ними и потерпевшим отсутствовала. Мотив покушения, таким образом, повис в воздухе. В этой ситуации органы следствия пошли по следующему пути: в обвинительных документах описали лишь объективную сторону преступления (спланировали, приобрели, вели прицельную стрельбу и т.д.) и форму вины (умысел), а такую составляющую субъективной стороны деяния, как мотив, опустили вовсе.

Московским городским судом дело было направлено на дополнительное расследование (сейчас этого правового института уже нет, и суд был бы вынужден постановить приговор ‑ обвинительный или оправдательный) в связи с нарушением органами следствия требований, предъявляемых законом к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого - не указан мотив. Верховный Суд в кассационном определении поддержал эту позицию и отклонил протест прокурора. Ситуация для следствия оказалась новой, так как обычно мотив по делам об убийствах устанавливался без проблем: «личная неприязнь», например, а на худой конец и «хулиганские побуждения». Поэтому следователи с новым рвением попытались выяснить, кто, за что и почему пожелал смерти потерпевшему, однако усилия оказались безрезультатными (объект покушения прямо из больницы отбыл в теплые страны, не опустившись до общения с правоохранительными органами и не пожелав поделиться даже своими подозрениями, а стрелки вообще ушли в глухую оборону, отгородившись шеренгами дорогущих адвокатов).

Направляя дело в суд во второй раз, в обвинении честно написали, что, мол, обвиняемые действовали с неустановленным следствием мотивом. И опять тот же результат ‑ возвращение дела на дополнительное расследование, отклонение протеста прокурора и позиция Верховного Суда: мотив необходимо устанавливать и указывать, так как он является необходимым и неотъемлемым элементом субъективной стороны убийства. И вот, начиная с этого дела, следователи городской прокуратуры решили: мотив по такого рода гангстерским делам устанавливать во что бы то ни стало, пусть даже с помощью косвенных доказательств. По описанному делу приняли во внимание следующее: обвиняемые ‑ рядовые сотрудники ЧОПа, так сказать, профессиональные бойцы, а потерпевший ‑ криминальный авторитет; стороны друг с другом не пересекались; на подготовку акции ушла уйма денег (покупка фургона и оружия на выброс, рации, комплекты камуфляжа и т.д.). Значит, ребята осваивали входившую в моду профессию киллера, то есть работали за чьи-то крупные деньги, а это уже корыстный мотив, точнее, его частный вариант - убийство по найму. Так в обвинении и написали, что, мол, действовали «по заданию неустановленных следствием лиц и за предоставленное ими вознаграждение, то есть по найму». К сожалению, результатов рассмотрения дела в суде нет, так как обвиняемые, которым в силу объективных причин судом была изменена мера пресечения на подписку о невыезде, благополучно от суда скрылись и вроде бы до сих пор в розыске, но это уже другая история.

По мере усиления стрельбы и бомбежек на улицах города приведенный выше мотив стал широко использоваться, более или менее успешно обосновываться материалами дела и принимался судом. В ход пошли также все оттенки личной неприязни как мотива убийства, возникшей на почве передела сфер влияния между преступными группировками, конкуренции в сфере криминального контроля над коммерческими структурами, а также месть преступных групп друг другу за погибших товарищей и даже такой экзотический мотив, по сути, хулиганский, как укрепление авторитета в криминальной среде.

Обратимся к делу Губкина. Фантазии следствия и суда не хватило для обоснования какого-либо мотива в действиях обвиняемого, что, впрочем, делает им честь. А теперь зададимся вопросом: а можно ли вообще вынести обвинительный приговор с назначением наказания лицу при неустановленном мотиве? По закону мотив подлежит доказыванию (ст. 73 УПК РФ, бывшая 68 УПК РСФСР) и должен быть указан в обвинительном приговоре (ст. 307 УПК РФ, бывшая 314 УПК РСФСР). Постановление Пленума Верховного Суда РФ по делам об убийстве повторяет эти требования закона в отношении мотива и называет мотив в числе обстоятельств, имеющих значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания. Какое именно значение имеет мотив, можно представить на элементарном примере. Возьмем одинаковые по фактическим обстоятельствам преступления - один стреляет в другого в подъезде дома из принесенного с собой обреза и причиняет смерть. Однако в одном случае погибший длительное время совершал противоправные и аморальные действия в отношении виновного и его семьи, и таким образом последний решил защитить свои права, честь и достоинство. В другом же случае прирожденный убийца вышел пострелять по прохожим и беспричинно убил первого встречного, а это уже убийство из хулиганских побуждений. Действия по лишению жизни одни и те же, а подпадают под разные нормы закона, с разными санкциями. В первом случае убийство без отягчающих обстоятельств, из личной неприязни (от 6 до 15 лет лишения свободы); во втором случае убийство с отягчающими обстоятельствами (от 8 до 20 лет или пожизненное лишение свободы). Это как раз то, что Пленум подразумевает под значением мотива для правовой оценки деяния.

Имеет значение мотив и для назначения справедливого наказания в рамках санкции одной и той же нормы уголовного закона. В одном случае, например, поводом убийства послужило противоправное поведение (или даже преступление) самого потерпевшего, в другом случае неправильно вели себя оба, а в третьем случае виновный учинил жестокую расправу за незначительную обиду. И все эти ситуации квалифицируются как убийство без отягчающих обстоятельств. Пленум определяет его именно по признаку мотива: «...например, в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений». В одном случае убийца вызывает сочувствие, ну попал человек в переплет, не видел другого выхода, кроме как взяться за ружье. А в другом случае удивляешься, как такого гада земля носит. Поэтому и санкция статьи от 6 до 15, а в исключительных случаях, касающихся того же мотива, суд имеет право назначить наказание ниже низшего предела или вообще условное наказание. И закон (ст. 60 УК РФ) обязывает суд при назначении наказания учитывать характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. А не установив мотива, учесть все это невозможно. Так какой же мерой отмеряли Губкину, осуждая его на 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима?

Вывод один: нет мотива ‑ нет обвинительного приговора по делу об убийстве. Предвижу возражения со стороны обвинения: так что же теперь, убивай кого хочешь, молчи на следствии и все сойдет тебе с рук? Теоретически это возможно, но практически вероятность такой ситуации ничтожно мала и без всякого ущерба укладывается в принцип: пусть лучше десять виновных останутся безнаказанными, чем пострадает один невиновный. Практика же показывает, что если обвиняемый действительно убивал, то в ходе расследования (имеется в виду нормальное расследование, когда изучается личность потерпевшего, его связи, образ жизни и т.п.) обязательно всплывут данные, указывающие на мотив преступления. Так, если бы Губкин действительно убил Егорова, выяснилось бы, например, что оба они состояли членами враждующих группировок. Или что-то указывало бы на то, что Губкин выполнял заказ. Или появилась бы информация о том, что их деловые, личные или иные интересы каким-то образом пересеклись. На худой конец оказалось бы, что Губкин в детстве сильно ударился головой и принял потерпевшего за инопланетянина. Таким образом, если нет мотива, значит ‑ или из рук вон плохо искали, или не того посадили. В обоих случаях дело нельзя направлять в суд, а если направили, не рассчитывайте на обвинительный приговор.

Теперь попробуем выяснить мнение высшей судебной инстанции по этому поводу. Единственный доступный нам источник ‑ Бюллетень Верховного Суда РФ, в котором публикуется кассационная и надзорная практика, выявившая наиболее значимые ошибки нижестоящих судов. Правда, должен оговориться, что не слежу за этим изданием где-то с начала 2004 года, но не думаю, что что-то изменилось за это время.

Итак, Бюллетень Верховного Суда РФ, N11 за 1999 год, стр. 13, обзор кассационной практики Верховного Суда: «Суды не всегда принимают во внимание требование закона о том, что установление мотива преступления в соответствии со ст. 68 УПК РСФСР является обстоятельством, подлежащим доказыванию по уголовному делу, особенно в тех случаях, когда мотив преступления влияет на квалификацию деяния, степень опасности преступления и лица, его совершившего, на меру наказания. Приморским краевым судом Веременко был осужден по ст. 103 УК РСФСР (ныне ч. 1 ст. 105 УК РФ. - Авт.) за умышленное убийство Бурмистровой. Как указала Коллегия, отменяя приговор, из обвинительного заключения следует, что В. совершил убийство из корыстных побуждений. Суд же, придя к выводу о доказанности вины В. в умышленном убийстве Б. без отягчающих обстоятельств, перечисленных в ст. 102 УК РСФСР (ныне ч. 2 ст. 105 УК РФ), сослался в приговоре на неустановление мотива преступления». Этот приговор отменен только по одному основанию - нельзя указывать в приговоре, что мотив не установлен! Далее в том же обзоре приводится аналогичный случай по Ярославскому областному суду, который «в нарушение закона, не установив мотива как одного из признаков состава преступления, указал о совершении убийства и покушения на убийство без отягчающих обстоятельств». Пример отмены этого приговора показывает, что суд не может и уклониться от указания конкретного мотива убийства.

Можно было бы ограничиться этим обзором, но жаль затраченных усилий, поэтому перечислю все, что опубликовано по данной теме: отмена приговора Президиумом Верховного Суда РФ по делу Д. (БВС РФ, N9 за 2000 год, стр. 8), отмена приговора Судебной коллегией Верховного Суда РФ по делу Макаричева (БВС РФ, N11 за 2000 год, стр. 11), отмена приговора той же коллегией по делу Роговцева (БВС РФ, N11 за 1999 год, стр. 8). Последний случай интересен выводом коллегии о том, что убийство без отягчающих обстоятельств не может быть совершено безмотивно. Основаниями для отмены приговоров, в соответствии со ст. 381 УПК РФ, послужили нарушения уголовно-процессуального закона, а именно: требования ст.ст. 73, 307 УПК РФ.

Не знаю, на какой стадии обжалования находится дело по обвинению Губкина, но где-то читал, что кассационной инстанцией краевого суда приговор оставлен без изменения. Если это так, то впереди еще долгий путь обжалования в порядке надзора, в конце которого можно подать жалобу и доложить дело на приеме у самого Председателя Верховного Суда. Делается это так. Сначала надзорную жалобу с приложенными к ней копией приговора, копией кассационного определения и ордером адвоката (если жалобу подпишет адвокат) направляем в краевой суд, откуда получаем отписку, что оснований для пересмотра приговора в порядке надзора не имеется. Без этой отписки Верховный Суд ничего рассматривать не будет. Далее со всеми бумагами - на прием сначала к члену Верховного Суда (можно и по почте, но дольше). Здесь уже два варианта: либо затребуют дело для изучения, либо сразу дадут отписку об отсутствии оснований. Если дадут отписку сразу или пришлют ее после затребования и изучения дела, то записываемся на прием к Председателю (можно и к заместителю, курирующему уголовные дела). Что касается прокуратуры, то она как надзорная инстанция ‑ пустое место, чего, кстати, не скажешь о Верховном Суде.

В заключение и так уже затянувшегося послания несколько слов о надзорной жалобе. Надзорная жалоба - не речь в суде. Ее задача - побудить судейского чиновника истребовать дело для изучения, а это уже немало. Ведь по большинству жалоб отказ-отписку готовят по упомянутым приложениям. Поэтому жалоба должна быть по возможности короче, начинаться с главных аргументов и желательно содержать только доводы, на основании которых можно действительно отменить приговор. Например, можно ли отменить приговор на том основании, что не идентифицирована личность трупа, если дочь и жена погибшего утверждали на следствии и в суде, что убит их отец и муж? Вопрос риторический. Конечно, без изучения дела судить о чем-либо сложно, но версия защиты об инсценировке выглядит обоснованной. Показана непоследовательность пояснений Егоровой, несоответствие их материалам дела, сделан вывод об оговоре обвиняемого. Но зачем ей это? Дается и обосновывается ответ и на этот вопрос ‑ причастность самой Егоровой и ее сообщника к преступлению. Вот и надо нанизывать доказательства на этот стержень, отметая все лишнее в раздел нарушений УПК, может, их там наберется целая совокупность, что послужит еще одним основанием к отмене. Второй вопрос по делу (а фактически он первый) - откуда взялся номер автомашины, лгут ли свидетели и если да, то зачем. Ответ в жалобе должен быть внятным. Но это уравнение уже для адвоката, хорошо знающего дело. Но главное, конечно же, мотив.

Ветеран советского следствия

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100