газета 'Дуэль' N 39 (437) 
27 СЕНТЯБРЯ 2005 г.
МОРИСУ ДРЮОНУ ОТ ВЛАДИМИРА БУШИНА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

ТЫ ИЗБРАЛ - ТЕБЕ СУДИТЬ!!

 

С ПОЛЬШИ НАЧИНАЛОСЬ I Пресловутая польская "шоковая терапия". Сколько в свое время елея на нее было пролито нашими украинскими и российскими борзописцами! Сколько было вздохов, охов, восторженного визга! Как охотно нам цитировали Леха Валенсу: "Я превращу Польшу во вторую Японию!" С того времени прошло четырнадцать лет, пора бы и подвести итоги. В связи с тем, что ныне борзописцы не балуют нас больше подробностями про чудеса польской "шоковой терапии", мне пришлось съездить в эту страну лично и, в частности, побывать в профсоюзе "Солидарность" гданьской верфи (бывшей им. Ленина), где когда-то работал Лех Валенса и впервые появился этот профсоюз. Но вначале немного свежей информации про сегодняшнюю Польшу. Промышленное и сельскохозяйственное производство в стране сократилось наполовину. Ранее в стране производилось 200 млн. тонн угля, теперь только половина. 12 млн. тонн стали вместо 18 млн. Судостроительные верфи работают на 20%. Знаменитый завод им. Цегельского (большие турбины, электровозы) работает только на тридцать процентов, из 36 тысяч работников осталось только 1600. Текстильная промышленности Лодзи, которая уже в 19 веке успешно конкурировала с Манчестером, функционирует только на 5%! По неофициальным данным, около 90% банков и 70% промышленности в Польше находится в руках иностранцев. Фактически, в основу "польских реформ" легло обыкновенное воровство и мошенничество. Приватизация. Одной из первых "больших" приватизаций была продажа немцам мощных заводов электронной промышленности в Варшаве и Вроцлаве. На правах владельцев они остановили производство и демонтировали оборудование, так как продукция этих заводов могла составлять конкуренцию их собственной продукции, и это отнюдь не единичный случай. Официальная цифра безработицы составляет 19%. Она страшна уже сама по себе, но не учитывает сельское население, бомжей (в том числе просящих милостыню в Западной Европе) и другие слои населения. Называется неофициальная цифра в 30%, однако реальной ситуации не знает никто. В стране 600.000 бездомных, люди умирают от голода и холода. Сельское хозяйство. При Народной демократии тридцать процентов земли было в руках совхозов, остальное в частных руках. Крупное товарное производство в совхозах ликвидировано полностью, половина пахотной земли в Польше перестала обрабатываться, сельскохозяйственное производство упало вдвое. Жалкий уровень агротехники мелких частных хозяйств я видел собственными глазами. При этом прилавки магазинов в городах ломятся от продуктов, которые не раскупают. Нищета огромной части населения не позволяет купить что-либо за исключением картошки, рынка сельхозпродукции нет. Однако Европейский Союз (ЕС) планирует из 2,1 миллиона крестьянских хозяйств, ныне еще функционирующих в Польше, ликвидировать 1,7 млн. Вступление Польши в ЕС приводит к тому, что Брюссель ставит квоты промышленного и сельскохозяйственного производства. Так, несмотря на головокружительное падение производства, на сегодняшний день Польша пока полностью обеспечивает себя электроэнергией и сельскохозяйственной продукций. ЕС же требует, чтобы это обеспечение не превышало 80%: "Для поддержания международной торговли". Он требует дальнейшее сокращение производства стали с 12 до 10 млн. тонн. Польша согласилась на это, соответствующий договор уже подписан. Но есть и валютная составляющая польских "реформ", которая многих сбивает с толку. Как и в большинстве стран Народной демократии, в свое время в Польше был безумно занижен курс собственной валюты по отношению к доллару. На среднюю польскую зарплату можно было вполне безбедно жить, однако это составляло всего лишь 40 долларов США по курсу черного рынка. Сейчас среднестатистическая зарплата по стране составляет эквивалент 400 долларов (это чистыми, на руки), но люди говорят, что на эти деньги нельзя жить. В чем же дело? Курс польского злотого так сильно поднялся в связи с тем, что появился избыток предложения иностранной валюты. Германия установила квоту, позволяющую некоторым польским избранникам там работать. Из Западной Европы перечисляют деньги наиболее удачливые польские бомжи, нашедшие на Западе халтуру "по-черному", проститутки. Приезжающие в Польшу немцы по дешевке гуляют в здешних ресторанах, отовариваются дешевыми продуктами, ремонтируют машины. О 400-долларовой зарплате. Речь идет, во-первых, о тех немногих избранных счастливцах, которые имеют работу, в том числе временную и сезонную. В первую очередь это жители Варшавы. В других столицах мира, например в Киеве или Москве, аналогичная ситуация. Именно в столице на всякого рода фирмах типа "рога и копыта" есть работа и она относительно высоко оплачивается. Кое-что перепадает и другим крупным городам, в то время как в провинции местами вернулись к Средневековью. Во-вторых, речь идет о законной, официальной работе. Не удивляйтесь, если услышите в Польше про работников, которые соглашаются трудиться за четверть этой суммы и даже меньше, то есть значительно ниже разрешенной по закону минимальной оплаты, и еще рады, что имеют хоть такие деньги. Ни в какую статистику они не попадают. Проезд в поездах в валютном исчислении в несколько раз дороже, чем на Украине или в России, автобусный талон по городу – стоит в эквиваленте двадцать рублей и так далее. Совершенно немыслимые тарифы по оплате жилья, недавно принято решение выселять неплательщиков из квартир, причем, как мне это специально подчеркнули, даже в зимнюю пору. Но парадокс валютных игр заключается в том, что чем больше польские реформы "углублялись" и чем больше у поляков волосы вставали дыбом, тем больше некоторые наши ничего не понявшие тупорылые спекулянтки, приехав из Польши, пронзительно визжали от давившей их "жабы": "Как хорошо поляки стали жить! Целых четыреста баксов загребают!" Однако, автомашин у населения стало действительно больше, и это единственный, пусть и очень относительный плюс нынешних перемен. Варшава, вокзал, зал ожидания, мое первое знакомство с новыми польскими реалиями. В воздухе стоит смрад – здесь ночуют изгнанные из своих квартир бомжи, полиция относится к этому с пониманием и отсюда их не гонит. Женщина – бомжиха лет тридцати пяти с ампутированной по колено ногой заливается слезами и тихо, по-звериному воет в зале ожидания – она, очевидно, еще и психически больна. Вокзал почти пуст, поезда в основном перевозят воздух, хотя на дворе август, сезон отпусков, а цены не настолько запредельны по польским понятиям, чтобы нельзя было куда-то уехать. Конечно, частные машины и автобусы конкурируют с поездами, но, похоже, тут дело не только в этом. В эпоху нищеты большинству населения не до отпуска. Владиславово, курортный городок на море, небольшой частный кемпинг. Рядом со мной поставили свою палатку приехавшие на курортный сезон молодые ребята. Они здесь уже так живут и работают два месяца, устроились продавать мороженое с лотка и очень этим довольны. В солнечный день, который на Балтике бывает далеко не часто, они зарабатывают, по их понятиям, хорошо. Польская молодежь очень изменилась и стала похожа на молодежь западную. Напрочь исчезли дискотеки, в курортных регионах я не видел ни одной. Куда-то пропали и знаменитые польские рок-группы, хотя, наверное, и это можно здесь найти, если очень хорошо поискать. Как и на Западе, все это польскую молодежь сейчас мало волнует. Главный интерес – работа. Как и на Западе, группки ребят и девушек прибывают в сезон с рюкзаками, палатками и спальниками туда, где можно подхалтурить. Чтобы найти работу, лезут на стенку. В семь утра, когда наш кемпинг еще не проснулся, симпатичная девушка лет двадцати, аккуратно одетая в коричневый вельветовый костюм, моет нашу общественную душевую и туалет. Мужскую душевую и мужской туалет, заметьте. Моет она их хорошо и тщательно, безо всякого стеснения. Чувствуется, она горда, что имеет эту оплачиваемую сезонную работу, и не отдаст ее никому, никакой бабушке, которая бы занималась этим у нас. И весь ее вид говорит, что воняет не от той девушки, которая моет мужской туалет, а от той, которая сидит без работы и без денег. Грязной работы не бывает, но есть грязное отсутствие работы и денег – вот типичная психология западной, а теперь уже и польской молодежи. Среди некоторой части образованной молодежи новое поветрие – возобновление интереса к изучению русского языка, обязательное изучение которого отменили с наступлением "демократии". Считается, что образованный человек, претендующий на нормальную работу, должен знать три иностранных языка – два западноевропейских и один восточноевропейский. Еще одно отличие от времен социализма – Польша перестала пить водку. Кто пил – сидит без денег, у кого они есть – тот не пьет. Костелы не очень посещаемы. Раньше католическая церковь, с одной стороны, была частью народной традиции и, с другой стороны, формой политического протеста. Традиции ныне ослабли, а с тех пор как церковь утратила ореол оппозиционности и твердо вошла в Польше во власть, формой политического протеста стало нежелание ходить в костел. Автокефальная польская православная церковь, объединяющая украинцев и белорусов, насчитывает, как считается, порядка одного миллиона прихожан. Польское православие активно расширяет географию своего влияния, его приходы появились в таких католических странах, как Бразилия и Португалия. Говорят, прихожане там не белорусы или поляки, а местные бразильцы и португальцы. Трудно оценивать подобные факты со стороны, но, похоже, что-то не в порядке в католической церкви. Более того, говорят, среди польской молодежи появилась новая мода – принимать православие. Мол, оно лучше отражает мистический дух, заветы отцов-основателей христианства. Можно это тоже оценивать и как протест против всевластия католической церкви в Польше. Именно поляки являются главным покупателем в Варшаве книг по православию. Есть в Польше и униаты, их порядка ста пятидесяти тысяч, раньше они были вне закона. О покойном папе римском. Как для верующих, так и для неверующих, он остался в Польше единственным авторитетом. "Нам всегда говорили, что нехорошо ставить памятники и называть улицы в честь людей, которые еще здравствуют, – ехидно заметил мне один поляк, – но как относиться к тому, что папе ставили при жизни памятники, называли в его честь улицы и школы"? Краков. В гостинице, где я живу, при входе – большой портрет папы. На туристской тропе в горах под Закопане рядом с большой поляной памятный знак: "Здесь 13 июля 1983 года папа приземлился на вертолете". Несколько километров дальше по тропе: "Здесь папа остановился отдохнуть". Еще несколько памятных знаков вверх по тропе. Приятно было узнать, что все иллюзии относительно Запада и ЕС рассеялись. Они есть на Украине, в Болгарии, в Словакии, где угодно, но только не в Польше. Еще в семидесятые годы здесь можно было совершенно свободно выезжать на Запад и многие поляки пользовались этим, чтобы подработать в Германии. Ныне практически все поляки хотя бы раз были на Западе и они хорошо знают, что при нынешней огромной безработице там среди местного населения их шансы близки к нулю. Да и после вхождение в ЕС в течение ряда лет им запрещено самостоятельно наниматься на работу. А нелегальная работа может рассматриваться как уголовное преступление; если поймают, за это можно и в тюрьму сесть. Поляки знают, что иностранные капиталовложения – это воровство, что Европейский Союз окончательно ограбит страну и доведет ее до ручки. О референдуме вступления в ЕС. К голосованию "Нет" либо к бойкоту референдума призывали многие группировки, в частности, католическое радио "Мария" и часть иерархов католической церкви. Явка избирателей, которая на бумаге составила 58,8%, была подтасована и до необходимых для легитимности 50% тоже было очень далеко. К 16 часам второго дня властям стало ясно, что из-за чрезвычайно низкой явки референдум ждет сокрушительный провал. И вдруг за три часа до закрытия к урнам якобы прибежало 7 миллионов человек и они в подавляющем большинстве дружно проголосовали "Да"! Нам все это хорошо знакомо. Кто участвовал в роли наблюдателя в работе избирательных комиссий, должен знать, сколько избирателей может придти к урнам с 16-00 по 19-00... О Силезии, которая ранее входила в состав Германии. Со своей угольной, металлургической и энергетической промышленностью она является основой польской экономики и представляет собой наиболее богатую часть страны. В Польше недавно вдруг появилась новая, никому ранее неведомая "силезская национальность". В связи с тем, что власти Польши не горят желанием срочно признать ее существование, в Страсбурге в суде уже начался апелляционный процесс по этому поводу. Появилось хорошо финансируемое движение автономии Силезии. Дальнейшее развитие событий ни для кого не представляет секрета – независимость от Польши и последующее присоединение к Германии. Уже ведется пропаганда, что Силезия терпит бедствие в связи с тем, что она является частью Польши, а, став частью Германии, этот регион расцветет. По польскому телевидению можно услышать и такое: "Силезцы являются частью немецкого народа, немцами". Подобные тенденции имеют место быть и в других западных и северных регионах Польши, ранее входивших в состав Германии. II Я на верфи Гданьска. Здесь в августе 1980 года зародился независимый профсоюз "Солидарность", здесь работал Лех Валенса. Напомню, что поводом к лавине забастовок летом 1980 года послужило увольнение работницы верфи Анны Валентинович без формальной санкции профсоюза. Строже ли стало соблюдаться трудовое законодательства? Усилился ли рабочий контроль за производством, как того когда-то требовали бастующие? Почему вопреки законодательству сейчас в Польше "по-черному" нанимают батраков за половину официально декларированной минимальной ставки заработной платы? Вопреки транслировавшейся по нашему телевидению информации, верфь в настоящее время не закрыта и функционирует, хотя из 17.000 человек, работавших здесь в 1980 году, осталось только 3 тысячи. Из них 1.800 человек – члены "Солидарности", 300 – в старом, традиционном профсоюзе (OPZZ) и 50 в профсоюзе инженеров и техников. Множество работников разочаровались во всем и вообще никуда не вступили. Раньше в основном строили суда для СССР, сейчас возникли большие проблемы с заказами, однако некоторое количество судов для Норвегии продолжают строить. Несколько лет назад государство выставило на продажу эту обанкротившуюся верфь, ее купил за бесценок синдикат верфей польского порта Гдыни. Ту ее половину, где стоят доки, он перепродал фирме "Synergia-99", то есть американцам, но уже за 100 миллионов долларов. Теперь верфь строит суда на своих бывших доках силами своих же людей, но платит за аренду доков американцам. Все понимают, что тут что-то нечисто. Зарплата составляет 1.100 злотых – ровно половина среднестатистической по стране. Точнее говоря, ее сейчас вообще не платят, так как имеют место задержки по выплате, достигшие двух-трех месяцев: "мода такая новая сейчас в Польше". Однако трудовая дисциплина резко выросла – все боятся потерять даже такую работу. И забастовок больше нет, последний раз они были в 1988 году. На проходной я выписываю пропуск и иду через огромную, но почти безлюдную территорию. Заместитель председателя комиссии профсоюза "Солидарность" пан Фредерик Радзиуш (Fryderyk Radziusz) уже ждет меня. Он из "работяг", а не чиновников, и это видно с первого взгляда. Он рассказывает: "Бывшее руководство нашей верфи, фирмы "Synergia-99", синдиката в Гдыни сплошь ворье. Брали кредиты, не отдавали их. Особняки за миллион долларов и прочее, и прочее. Их сняли, возбуждены уголовные дела. К аферам причастны также их родственники, разобраться во всей этой каше с куплей-продажей невозможно, но не подлежит никакому сомнению, что махинации имели место. Нашу верфь продали за 70 миллионов злотых, в то время только на банковском счету у нас было 40 миллионов. Еще были комплектующие, почти построенный корабль – живые деньги. Почему сразу после покупки нашей верфи синдикатом Гдыни у нас демонтировали доки для строительства малых судов? Чтобы избавиться от нежелательной конкуренции? Да, на тот момент не было на них заказов, но они вполне могли бы появиться позже. Мы недавно пикетировали посольство США в Варшаве, добиваемся возвраты той части верфи, которая принадлежит "Synergia-99". На стене, посмотрите, каски. Их мы одеваем, чтобы защитить головы, когда готовимся к акциям, на которых ожидаются столкновения и драки с полицией. В Польше сейчас около миллиона человек в "Солидарности", когда-то было в десять раз больше. У нас когда-то были такие известные личности, как Михник, Куронь, Мазовецкий, Качиньский, Лех Ярек, Цериньский. Сейчас они создали множество партий, которые сливаются, распадаются, и мы не в состоянии понять, кто есть кто. На какие деньги покупают наши предприятия? Никому это не известно, масса финансовых афер. Михник был редактором нашей "Газеты Выборчей". Теперь он владелец огромного издательства. Откуда деньги? Никто не знает. В ходе агитации по поводу референдума о вступлении в ЕС профсоюз "Солидарность" никак не высказывался. С одной стороны, на ЕС есть какая-то надежда, с другой, он регламентирует, сколько кораблей должно строиться на польских верфях. Даже стандарты бутылки с водкой определяет, сколько там ее должно быть, 0,7 литра или 0,75... В Польше сейчас беда. Даже пять лет назад было лучше – не было такого краха экономики, таких задержек с зарплатой. Правительство молчит и о нелегальной оплате работников ниже официально установленного уровня. Это его не интересует, у него другая забота – провести своих людей в Европарламент". Я задаю сидящему рядом активисту "Солидарности" с 23-летним стажем два каверзных вопроса: "Когда была лучше жизнь, при коммунистах или сейчас? Правда ли, что в Польше сегодня не любят Леха Валенсу"? В продуманности ответа чувствуется, что эти вопросы ему задавали множество раз: "Сравнивать 1980 год и год нынешний невозможно. Сейчас люди покупают компьютеры. Раньше в очереди на автомобили стояли по году, по два, сейчас машины более доступны. Сменилось поколение, целая эпоха, все изменилось. Да, Леха Валенсу в Польше многие сейчас не любят. Сейчас он живет в Гданьске, у него есть свой институт, как у Горбачева. Иногда он заходит к нам, хотя и очень редко. Говорит, что был окружен в правительстве коммунистами, которые не дали ему возможности осуществить то, что он хотел, в то время как они сами сделали себе состояния". Иду в столовую пообедать – без этого впечатление о новых, демократических порядках на верфи будет неполным. При Народной демократии была одна огромная и дешевая субсидированная столовая для всего предприятия. Сейчас их четыре или пять небольших, частных. Беру суп и второе – огромный бифштекс, кормят сытно и вкусно. О ценах. Чтобы не путаться с переводом валют, скажу так – на среднюю месячную зарплату верфи можно было бы купить 130 подобных обедов. Но зарплату, как я уже говорил, на верфи сегодня вообще не платят! Поэтому желающих пообедать крайне мало, а полный обед за исключением меня, чудака, вообще почти никто не берет. Сейчас модно вместо заводского обеда кушать принесенные из дома бутерброды. Музей "Солидарности" у входа, история борьбы с "тоталитаризмом". Исторические фотографии бастующих польских работяг образца 1980 года, они как две капли воды напоминают мне наших работяг той же эпохи. Мрачные, хмурые, в очень грязной рабочей робе. Злобно "качают права" у правительства, у некоторых испитые и похмельные лица. Я вглядываюсь в лица нынешних польских работяг. Более светлые, интеллигентные, симпатичные лица. Чище одеты, более подтянуты, нет явных алкашей. Зарплату за последние месяцы им вообще не платили, но внешне они выглядят куда более довольными. Чудеса! Я иду по Гданьску. До войны в городе проживали в основном немцы. Затем они выехали, но недавно стали возвращаться как инвесторы и владельцы фирм. Множество немецких туристов. На немецкие деньги продолжается реставрация сильно разрушенного во время войны исторического центра города. Очень многие здания тщательно восстановлены, но пока еще остаются полуразрушенные кирпичные руины. На потеху немецким и иным туристам на пешеходных улочках исторического центра пляшут, поют и играют всякого рода скоморохи, собирая деньги в кружку. Работы в Польше нет, каждый спасается как может. Есть и "наши". Хорошо поставленным оперным голосом поет на русском некий Лев Мокров, продает компакт-диски со своими песнями. Успехом особым он не пользуется, но ему лучше знать, где надо попрошайничать, здесь или в России. Дует – труба и аккордеон, тоже "наши", тоже кружка: "Мы здесь уже седьмой сезон, полиция нас не трогает". Но всех превзошел украинский националист. Деду лет шестьдесят, одет он в исторический костюм казака, в ухе серьга, голова частью обрита наголо, но есть огромный казацкий чуб. Играет на бандуре и поет старинные украинские песни. Взгляд его безумен и отрешен, он смотрит сквозь туристов в далекую казацкую старину. В отличие от Льва Мокрова он имеет у немецких туристов бешеный успех, они все время с ним фотографируются. Кидают ему очень много, возможно, за день набирается не одна сотня долларов. Но только ради денег так переодеться и петь невозможно, для этого вначале надо стать воистину безумным. Щецин, запад Польши, бывшие немецкие земли. Глядя на облупившиеся дома в центре города, создается впечатление, что бои здесь закончились на прошлой неделе. По так и не заделанным с 1945 года пулевым попаданиям до сих пор можно проследить, откуда наши вели тогда огонь. Памятник погибшим советским воинам. Памятная доска, конечно же, демонтирована – Польша вышла из "тоталитарного прошлого". Хорошо еще, что саму стелу оставили в покое – на молдавском Правобережье с подобными символами "тоталитаризма" кишиневские власти церемонились куда меньше. Верфи Щецина остановились, люди мрачны. Сегодня лукавые голоса из Германии говорят: "Если город снова будет наш, мы и исторические районы отреставрируем, и жизнь постараемся наладить". Александр Сивов

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100