газета 'Дуэль' N 36 (434) 
6 СЕНТЯБРЯ 2005 г.
ГРЯЗЬ ДЕМОКРАТА НА ЧЕЛЕ СОЛДАТА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ

СУД

Два здоровенных мужика в белых балахонах подхватили Мишу Меченого под руки и грубо поволокли вверх по грязной лестнице со щербатыми ступенями. Ноги не слушались Мишу, он падал, но его волокли и волокли. Под балахонами его мучителей иногда в мерцании настенных факелов просматривались грязные волосатые ноги, но ни рогов, ни хвостов заметить не удавалось, хотя и пахло серой. Удары о ступени лестницы и о стены, ее окружающие, были безболезненны. Лишь когда небольшое, размером с кулак ядро, прикованное к левой щиколотке, ударялось о ступени, возникала легкая боль.

Наконец наверху слегка забрезжил свет. Мишу затащили в полутемный зал, уставленный металлическими клетками, и бросили в одну из них. Палачи щелкнули замком и ушли, не сказав ни слова. От соседних клеток Мишу отделяли толстые бетонные стены, и потому нельзя было разглядеть, сидит ли в них кто-нибудь. В клетках, расположенных вдоль противоположной стены, не было никого. Миша прислушался. Из соседних клеток тоже не доносилось ни звука. Во всем зале он был один, а, возможно, он был всего лишь первым. Следовало собраться с мыслями и выработать хоть какой-то план. Прежде всего нужно было вспомнить, как он сюда попал...

В то утро Миша, как обычно, вышел на прогулку. Годы были уже не те, и врачи рекомендовали регулярно совершать пешие прогулки. Пройдя два квартала, он заметил огромную толпу. Она бурлила. Едва ли это были предвыборные хунвейбины, нанятые правящей партией «Единые людоеды». Те обычно носили некое подобие униформы и лениво скандировали благопристойные речевки, сочиненные профессионалами. Эти же орали во все глотки, периодически срываясь на мат.

Из обрывков разговоров самых разумных участников сходки, отделившихся от толпы и идущих мимо него, Миша понял, что людоеды в очередной раз подняли квартплату и цены на хлеб, забыв поговорить о демократии и плюрализме мнений. Это-то и вызвало бунт. Разумеется, он будет подавлен, но сейчас лучше всего никак не проявлять себя и даже не звонить куда следует, а тихо уйти.

Миша опоздал. Толпа сорвалась с места и побежала в его сторону с криком «Бей гадов!» Сначала Миша подумал, что они бегут на него, и это его они собираются бить, но людской поток всего лишь подхватил его и понес в сторону элитных кварталов. Его никто не узнал. Для того чтобы еще лучше смешаться с толпой, Миша даже выкрикнул «Бей гадов». Однако получилось визгливо и неубедительно.

Из толпы следовало поскорей выбираться. Изобразив животные колики, Миша протиснулся на край толпы, но и это не спасло его. Поток двигался вдоль домов, прижимая Мишу к стенам. Лишь в одном месте появилась надежда на спасенье. Тяжелые чугунные ворота были распахнуты наружу, и туда можно было юркнуть. Однако толпа пронесла Мишу мимо, и единственное, что он успел сделать, это спрятаться за тяжелой створкой. Задние ряды надавили, ворота двинулись на Мишу с резким ржавым скрипом, за которым никто не расслышал хруст его костей...

Да, в тот раз Миша наделал немало ошибок, а потому и оказался здесь, в приемнике-распределителе преисподней. Наверное, именно здесь, вон у того возвышающегося кресла-трона, и будут рассматривать его дело. Скорей всего здесь и будет принято решение чистый он или нечистый, а затем, куда его отправить - в рай или ...

Думать об этом «или» не хотелось. Наоборот, хотелось верить, что ему удастся убедить суд не только в своей невиновности, но и в своем героизме. Как знать, возможно в этом случае ему дадут свежее настоящее тело или, по крайней мере отремонтируют старое. Ведь душа еще не покинула его, а всего лишь перенеслась в пятку, что и вызывало легкую боль при транспортировке.

Миша уселся на край профилированного настила камеры и, задрав левую ногу, попытался рассмотреть прикованное к ней ядро. Оно было гладким, и лишь в одном месте располагалась маленькая крышка. После долгих усилий Миша смог откинуть ее и увидеть штепсельный разъем. Да, дело у них поставлено солидно. Во время допроса его подключат к детектору лжи, что существенно осложняло ситуацию. Придется работать в области ассоциативного мЫшления, которое никакой детектор не просечет. Программы для всех детекторов пишут люди, лишенные этого дара. Об этом Мише сказал в свое время еще Шура Крюк, большой знаток в таких вопросах.

Клетки зала постепенно заполнялись. Провели Борьку Беспалого, за ним просеменил Засланный Казачок. Затем проволокли каких-то малозаметных людей вроде Вовы Пукнера и Шуры Вишенки. Лишь под конец появились Гриша Фрукт, Шура-академик, Толик Рыжий и Гога Толстенький. У всех, кроме Борьки, на ногах болтались ядра, у кого на левой, а у кого на правой. Лишь у Борьки совсем маленькое ядро висело на мочке уха. Он и здесь сумел выделиться. Его душа убежала в мочку уха.

Он же был единственным, кто периодически вытаскивал из головы осколки стекла. По-видимому, его пришибли пивной бутылкой. У всех остальных просматривались последствия удара дверью или воротами. Такое сходство не могло быть случайным. Скорей всего, все присутствующие, за исключением Борьки, попали под кампанию, а это, как известно, хуже, чем под трамвай. Миша сам был инициатором не одной кампании, а потому знал, что это такое.

Лишь присутствие Гоги и Толика вселяло некоторый оптимизм. Тот, кто грабил дилижансы и занимался приватизацией, как правило, умеет говорить о правах человека, демократии и ужасах тоталитаризма. А, если Мише удастся высказаться о плюрализме мнений и консенсусе, то выиграть дело станет вполне реально. Жаль, что юридическое образование только у него. Шура-академик был умен, но не обладал ассоциативным мЫшлением. Рассчитывать на него не приходилось. Вова Пукнер будет грубо грести под себя, на чем и погорит. Судя по всему, им будут шить какую-то групповуху, что тоже вселяло оптимизм. В толпе проще найти барана, на которого можно будет все списать...

Вспыхнула подсветка трона, на котором восседал грозного вида мужчина с ярким нимбом над головой. Откуда-то появились киношники, щелкнула хлопушка и кто-то прокричал: «Суд идет. Дубль первый». Миша удовлетворенно, хотя и с некоторым удивлением отметил, что и сюда проникла цивилизация с ее умением дать на лапу. Ничем другим присутствие здесь киношников объяснить было нельзя.

Тот, на троне, наверное Председатель, надел очки и зачитал бумагу:

- Вы все обвиняетесь в измене Родине, геноциде собственного народа и еще в ряде преступлений.

Миша удовлетворенно отметил, что шьют им групповуху. Лишь бы не попасть первым. Лишь бы...

Первым перед троном поставили Борьку Беспалого. Ассистенты долго возились с подключением его ядра к детектору лжи. Душа у него была маленькая, съежившаяся, как печень алкоголика, а потому и датчик на ухо ему повесили самый маленький. Освещение падало неудачно, что и вызвало задержку. Председатель уже начал проявлять нетерпение, однако подключить Борьку все-таки удалось.

- Ты признаешь себя виновным? - спросил Председатель.

В ответ Борька промычал нечто нечленораздельное. Наверное, все еще не протрезвел. Председатель взглянул на дисплей детектора лжи, удовлетворенно кивнул и опустил большой палец правой руки вниз. Пол под Борькой провалился, и он улетел в небытие.

После этого дело пошло побыстрей. Стояла пятница, а Председатель по внешнему виду напоминал заядлого рыбака. Больше всего такие любят ловить на мормышку, но не брезгуют и спиннингом. Кажется, он хотел успеть сегодня на вечернюю поклевку. Вторым вытащили Засланного Казачка.

- А ты признаешь себя виновным? - скороговоркой произнес Председатель.

- Видите ли, - начал было Засланный, - простите, не знаю, как вас называть...

Тяжелый кнут ассистента опустился на духовную пятку Засланного. Он вскрикнул, но тут же второй удар отсек ему голову. Она подпрыгнула и вернулась на свое место.

- Зови меня Ваша Честь. Так ты признаешь свою вину?

- Я, Ваша Честь, не понимаю, о чем речь. Я всю жизнь стремился работать на благо своего народа.

Его Честь взглянул на экран детектора лжи и уже собирался опустить палец, когда ассистент-прокурор сказал:

- Он, Ваша Честь, еще обвиняется в попытке фальсификации Катынского дела и вбросе в оборот фальшивок по этому делу.

- Ну а в этом ты признаешь себя виновным?

Засланный упал на колени и попытался просить пощады, но это не помогло. Палец опустился вниз, и Засланный исчез.

Следующим был Шура-академик. Он не стал отрицать измену Родине и участие в геноциде собственного народа.

- Но, Ваша Честь, народ, не признающий Бога, должен погибнуть. Ход был рассчитан тонко, и Его Честь задумался. На помощь ему опять пришел ассистент-прокурор:

- Он, Ваша Честь, тоже участвовал в фальсификации Катынского дела и даже руководил ею.

- Ну а это тоже во имя Бога или из подлости? - спросил Его Честь и опустил палец вниз.

После этого принялись за мелкую шушеру, и дело пошло еще быстрей. Какой-то Говнидзе разнервничался и не смог ничего произнести в свое оправдание. А ведь когда-то был таким говоруном. Паша-Мерседес попытался было сказать что-то о патриотизме, но тоже полетел вниз. Шура Вишенка что-то говорил о развитии избирательного права, но и его оборвали весьма резко:

- Благодаря тебе, паршивец, скоро будут голосовать только «мертвые души» и только за людоедов.

Лишь Вова Пукнер немного затянул процесс, разыграв национальную карту:

- Я, Ваша Честь, принадлежу к избранной нации, которая дала миру идею единобожия, плавно переросшую в концепцию триединства. Вот почему гибель любого другого народа для меня не может являться преступлением.

Его Честь взглянул на дисплей. Нет, Вова не врал. Может быть, его отправить в рай, а затем канонизировать? Считалось хорошим тоном канонизировать кого-либо из подсудимых. Это подымет престиж суда. Но канонизировать Вову нельзя. Уж больно скользок. Да и по морде видно, что бедности он не знал и любит французский коньяк.

- Прокурор, - спросил Его Честь, - на него есть еще что-нибудь?

- Нет, Ваша Честь, только геноцид и измена Родине.

- Прокурор, доколе я должен разбирать так плохо подготовленные дела? Доколе я буду есть туфту с вашей лопаты?

Прокурор покраснел. Только избранные знали, что это была шутка, потому что морда прокурора напоминала лопату, с помощью которой в деревнях сажали хлеб в печь. Шутки шутками, но решение по Вове принимать надо.

- У тебя сколько гражданств? - спросил Его Честь.

- Два.

- В том числе и этого народа?

- Да, Ваша Честь.

- Так чего же ты хочешь? - спросил Его Честь и опустил палец вниз. Гриша Фрукт долго говорил о демократии, о том, что только она способна повести человечество к прогрессу, и о том, что только он понимает, сколь труден будет этот путь. Его Честь посмотрел на часы. Нет, вечерняя поклевка еще терпит, а процедуру следует соблюдать.

- Да, Ваша Честь, демократия требует жертв, но те, которые выживут, будут счастливы, как агнцы небесные, ибо им и только им будет принадлежать царствие небесное. Трактовать же жертвы, которые понесет человечество на этом нелегком пути, как геноцид или приписывать измену Родине вождям, ведущим сирых к прозрению, это заблуждение, унаследованное нами от мрачного тоталитарного прошлого.

- На нем еще висит мокруха, Ваша Честь, - прервал Гришу ассистент-прокурор. - В 1991 году собственноручно замочил одного генерала во имя демократии.

- Ну, что скажешь на это, Гриша? - спросил Его Честь. - Или ты не читал Библию? Там ясно сказано: «Не убий».

У Гриши выпала челюсть. Он попытался что-то воинственно шамкнуть, но это не помогло ему. Палец Его Чести указал вниз.

Гогу и Толика вывели вместе. Материал на них был почти идентичный, а кроме того ядра у них висели на разных ногах, и потому их легко было подключить через один переходник. Первым заговорил Гога:

- Рынок и только рынок способен привести человечество к прогрессу. Мы слишком долго блуждали в неведении, а потому отстали от всего цивилизованного человечества. Мрачными были годы отрицания рынка и лишь с его приходом наметился путь к прогрессу и процветанию.

Его Честь посмотрел на дисплей и отметил, что Гога искренен. Такого можно и канонизировать. Идиоты очень хорошо подходят для канонизации. Следовало лишь уточнить, насколько он глубок в своем идиотизме.

- Гога, - сказал Его Честь, - но ведь рынок существовал с незапамятных времен, с тех пор, как появилась торговля излишками товаров, произведенными сверх потребностей, необходимых для воспроизводства рабочей силы. Почему же ты только нынешний рынок возводишь в абсолют?

Гога замялся, подбирая слова. Он даже попытался чертить по воздуху какие-то формулы, но на помощь ему пришел Толик:

- Ваша Честь, рынок только при капитализме принял свою высшую идеальную форму.

- Зачем же вы тогда опустили свою Родину в феодализм, где основной формой прибыли является рента?

Толик не привык лезть в карман за словом:

- Ваша Честь, путь к рынку тернист, и мы сделали лишь первый, но главный шаг в этом направлении.

- Для этого вы и повесили на свой народ ошейник раба в виде внешнего долга по тысяче долларов на невинную душу? - спросил Его Честь. - Ведь расплачиваться за него будут два поколения, в том числе и еще не родившиеся. Вымирая, будут расплачиваться.

Его Честь начал разочаровываться в этих клиентах. Нет, и они не подойдут для канонизации.

- Ваша Честь, - вступил ассистент-прокурор, - на Толике еще висит организация покушения на самого себя.

Его Честь не стал выяснять подробности и опустил палец вниз. Гога и Толик застряли задницами в люке, рассчитанном на одного клиента, и ассистентам пришлось проталкивать их баграми. Его Честь взглянул на часы. Время позволяло сделать перерыв, и его следовало сделать. Слишком раннее окончание процесса может подорвать авторитет суда. Оставался один Миша, с которым все было ясно и который едва ли затянет дело.

После перерыва в зале возник запах кофе и хорошей копченой колбасы. Кажется, Его Честь слегка перекусил. Опять щелкнула хлопушка и бабий голос выкрикнул: «Суд идет. Часть вторая. Дубль первый». Обращаясь к Мише, поставленном перед троном, Его Честь благодушно спросил:

- Ну а ты признаешь измену Родине и геноцид собственного народа?

Деваться Мише было некуда. Все возможные варианты защиты уже использовали его предшественники, и это не дало ничего хорошего. Приходилось идти ва-банк.

- Перед лицом последнего суда, запечатленного кинематографом, я не могу лгать. Всю свою жизнь я ждал этого момента, а потому с чистой совестью стою перед вами, Ваша Честь.

Его Честь взглянул на дисплей детектора. Там творилось нечто нестандартное. Красные индексы лжи мешались с зелеными индексами истины.

Это означало, что либо детектор сдох, либо этот мерзавец знает его программу. Но все было ясно и так. Вон та ничтожная человеческая тварь шантажирует самого Его Честь. Первым желанием было немедленно превратить его в пыль и рассеять ее над полюсом, но это не предусматривалось Кодексом и технологией.

Отправить его в ад тоже было нельзя. Там обязательно найдутся силы, которые раздуют это дело со взяткой киношников. Деньги были небольшие, во всяком случае ихние спонсоры, производители спиртного и содержатели педофильных борделей, дали им во много раз больше того, что получил он. Если все это всплывет, больших репрессий не последует. Честь ему присвоена навечно. Однако придется сто лет разбирать бытовуху, кто кому плюнул в кастрюлю и какой ножкой табурета разнесли ему за это башку. Дела простые, но квалификация на них падает.

Поскольку данные с детектора автоматически шли в архив, Его Честь отключил детектор и благосклонно кивнул:

- Продолжай, Миша.

- Да, за свою жизнь я совершил немало ошибок, но всегда и во всем руководствовался Божественным провидением, внедрившим в меня идеи перестройки и прогресса.

- Достаточно, Миша.

И в рай его отправлять было нельзя. Киношники после процесса переедут туда, чтобы заснять тамошний быт и отработать деньги спонсоров. Если и там Миша попадет в кадр, то могут возникнуть большие неприятности, особенно если какой-нибудь осел подымет вопрос о его канонизации. Придется выпускать этого подонка на волю. Пусть ассистенты слегка подправят ему ребра, но не до конца. Должна же быть хоть какая-то справедливость в этом мире.

В тот раз Его Честь не попал на вечернюю поклевку. Общение с природой требует внутренней целостности, а ее не было. Миша же проснулся в своей постели на полчаса позже обычного. Голова слегка побаливала, и какой-то дурной сон не давал покоя. На груди просматривались две вертикальные полосы. Наверное, отлежал во сне. Миша позавтракал и отправился на прогулку. На этот раз он выбрал новый маршрут...

А. СВОБОДИН

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100