газета 'Дуэль' N 27 (425) 
5 ИЮЛЯ 2005 г.
ТОГДА МЫ БЫЛИ СИЛЬНЕЕ
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

МОБИЛИЗАЦИОННАЯ ЭКОНОМИКА

Отмечая 60-летие Великой Победы, мы вновь обращаемся к такой важной и поучительной части нашего исторического наследия, как создание в 1941-1945 годах высокоэффективной военной экономики, обеспечившей торжество над сильным врагом благодаря огромному напряжению сил, путем мобилизации в кратчайшие сроки всех людских и материальных ресурсов.

Исходное положение

В декабре 1940 года Гитлер подписал директиву о подготовке военных действий против СССР. Их начало намечалось на 15 мая следующего года: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в  ходе кратковременной кампании до того, как будет закончена война против Англии...

...Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга-Архангельск...».

16 июля 1941 года на совещании верхушки национал-социалистической партии Гитлер определил следующие три задачи оккупационной политики в России: «Этот гигантский пирог надо разделить таким образом, чтобы мы могли: во-первых, им владеть, во-вторых, им управлять, в-третьих, его эксплуатировать».

Сталин не только понимал, что война неизбежна, но и чувствовал ее приближающееся дыхание. Открывая в конце мая 1941 года расширенное заседание Политбюро, в котором участвовал высший командный состав Красной Армии, Сталин прямо сказал: «Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии».

22 июня 1941 года германские войска, грубо нарушив свои обязательства по договору о ненападении, вторглись в Россию, уверенные в том, что быстро дойдут до берегов Волги и до зимы вернутся победителями.

Промышленный потенциал Советского Союза в начале Отечественной войны существенно уступал потенциалу Германии, установившей контроль над материальными ресурсами почти всей Европы. Чтобы противостоять мощному натиску вторгнувшихся в страну немецких войск и создать предпосылки для Победы над ними, нужно было найти или создать дополнительные преимущества, опираясь на которые, можно было бы добиться решающего перелома в ходе военных действий.

К преимуществам, которые Советская Россия имела перед Германией, бесспорно, относились: огромная территория, большая численность трудолюбивого, мужественного, терпеливого народа; мощный интеллектуальный и духовный потенциал; богатые природные ресурсы, а также весьма эффективные плановая и финансовая системы управления экономикой. Таковы факторы, которые вносили существенные коррективы в соотношение не только промышленного потенциала, но и всего комплекса национального могущества двух воюющих стран.

Чтобы привести все эти факторы в действие, то есть реализовать наши преимущества перед Германией на практике, потребовалась более рациональная организация военного и гражданского хозяйства, а также более эффективное по сравнению с Германией управление комплексом всех ресурсов, в том числе социально-экономического и организационного характера. Требовалось получить более высокую отдачу от патриотического подъема людей, сильных сторон централизованной организации хозяйства, господствующего положения государственной собственности.

Система организации и управления военной экономикой России имела в своем распоряжении весьма действенные рычаги, с помощью которых происходила мобилизация основной массы материальных и людских ресурсов. В Германии такого инструментария управления экономикой полностью создать не удалось, хотя централизованное управление военной промышленностью с помощью министерства вооружений, а также свой четырехлетний план и там были введены в действие.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

С началом войны положение СССР казалось катастрофическим, подтверждением этому могут служить воспоминания А.И. Микояна: «На седьмой день войны, 28 июня, фашистские войска заняли Минск. Связь с Белорусским военным округом прервалась. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой.

В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин. Около получаса поговорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. Этот мужественный человек разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через пять-десять Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были мокрыми. Договорились, что на связь с Белорусским военным округом пойдет Кулик (это Сталин предложил), потом других людей пошлют...».

Вряд ли можно определенно утверждать, что конфликт в наркомате обороны 29 июня послужил непосредственной причиной создания нового чрезвычайного органа управления - Государственного комитета обороны (ГКО). Но факт остается фактом, что именно на другой день - 30 июня было принято постановление об образовании такого органа.

«В руках Государственного Комитета Обороны сосредоточивается вся полнота власти в государстве. Все граждане и все партийные, советские, комсомольские и военные органы обязаны беспрекословно выполнять решения и распоряжения Государственного Комитета Обороны». Таким образом, в чрезвычайно сложной и опасной обстановке был создан качественно новый высший орган власти и управления жизнедеятельностью всей страны. Причем главную нагрузку, ответственность и полномочия по принятию решений Сталин возложил на себя. Это имело свои плюсы и минусы, фактический вес которых нужно и можно измерять только конечными результатами.

Невольно возникает вопрос: зачем ему это было нужно? Ведь и без ГКО он был генеральным секретарем ЦК и председателем Совнаркома. И вдруг потребовалась еще «вся полнота власти в государстве». Ответить на такой вопрос непросто.

Прежде всего следует напомнить, что в первые дни войны огромный государственный аппарат потерял целостность, частично оказался парализованным и не мог удовлетворительно выполнять свои функции, особенно в области связи и управления войсками, материальными ресурсами, а также местными органами власти.

«Заседаний ГКО, - вспоминает генерал А. Хрулев, - в обычном понимании, т.е. с определенной повесткой дня, секретарями и протоколами, не было. Процедура согласования с Госпланом, наркоматами и ведомствами вопросов снабжения армии, в том числе организация новых производств, была упрощена до предела. Этому способствовало постоянное стремление руководителей каждой отрасли народного хозяйства ценой любых усилий быстрее сделать все необходимое для фронта, для разгрома врага».

Так, 15 июля 1941 г. в ГКО обсуждались и по-деловому решались сложные вопросы организации массового производства танков при участии руководителя танковой промышленности В.А. Малышева, наркома вооружения Д.Ф. Устинова, наркома черной металлургии И.Ф. Тевосяна и председателя Госплана Н.А. Вознесенского.

28 июля 1941 г. ГКО рассмотрел вопросы увеличения производства и обеспечения фронта боеприпасами, а также некоторыми видами вооружения с участием Н.А. Вознесенского, наркома боеприпасов П.Н. Горемыкина, Д.Ф. Устинова, а также начальника Главного артиллерийского управления Красной Армии Н.Д. Яковлева. К такому обсуждению заранее тщательно готовились проекты постановлений.

ГКО не имел своего особого аппарата и обычно не занимался организацией непосредственного выполнения того или иного вопроса. Главная его функция состояла в том, чтобы направлять и контролировать работу наркоматов. Действовал он через соответствующие партийные и государственные органы. В случае необходимости при ГКО создавались специальные комитеты и комиссии. В ряде областных центров и городов (в Севастополе, Ярославле, Сталинграде, Туле и др., всего более чем в 60 городах), когда там возникала угрожающая обстановка, создавались местные комитеты обороны.

Приведем лишь один пример того, как эта система работала. В критический момент первого года войны, осенью 41-го танки Гудериана подошли к Туле. Командующий фронтом в связи с угрозой полного окружения города отдал приказ войскам оставить Тулу. Уполномоченный ГКО, председатель городского комитета обороны Василий Жаворонков не стал выполнять этот приказ, энергично занялся созданием круговой обороны, и рабочее ополчение вместе с оставшимися воинскими частями отстояли этот важный центр оборонной промышленности. «29 октября, - вспоминает Гудериан, - наши головные танковые подразделения достигли пункта, отстоявшего в 4 км от Тулы. Попытка захватить город с хода натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и окончилась провалом. Причем мы понесли значительные потери в танках и офицерском составе». Таким образом, был отбит опасный для обороны Москвы танковый удар с юга, который при других обстоятельствах мог бы стать смертельным...

Государственный Комитет Обороны имел также своих уполномоченных в союзных и автономных республиках и по мере необходимости посылал их на фронты, в отдельные районы страны и на важные предприятия. Госплан СССР превратился в один из опорных пунктов ГКО, что способствовало повышению его роли как своеобразного генерального штаба в сфере экономики.

Человеческий фактор

Летом 1941 года наша промышленность не отвечала всем жестким требованиям современной войны. Оккупация германскими войсками значительной части территории страны ослабила и сузила производственный потенциал России. С формальной точки зрения критическое состояние ее военной экономики в конце 1941 года исключало благополучный для нее исход войны. Многие политики и военные стратеги, обобщив итоги первых месяцев боевых действий, поторопились поставить пессимистический диагноз. Но они ошиблись. Произошло внеочередное «русское чудо»: потеряв часть своих физических сил и мощностей, промышленность России сохранила и умножила интеллектуальный потенциал и творческие способности, организованность, целеустремленность (всё - для фронта!), духовную стойкость. Человеческий фактор не только возместил материальные потери, но и заметно увеличил реальную мощь ключевой отрасли страны.

Массовый характер нововведений и рационализации стал важным фактором преодоления постоянного напряжения и диспропорций военной экономики. Нужда заставляла искать и находить нестандартные решения как на уровне всего народного хозяйства, так и в рамках отдельных предприятий и рабочих мест:

Не хватало ферросплавов - начали варить их в доменных печах.

Потребовалось много броневого листа - начали катать его на блюмингах.

Нужно было круто увеличить поставки фронту самолетов и танков - наладили их массовых выпуск: танки собирали на конвейере, самолеты - поточным методом.

Острый дефицит алюминия заставил создать и использовать для обшивки самолетов специальную клееную фанеру.

Список таких новаторских решений можно значительно расширить. Все они были направлены на достижение главных стратегических целей: резкого увеличения выпуска всех видов вооружений и боеприпасов, улучшения их качества, сокращения сроков освоения производства новейших образцов военной техники. Существенное повышение эффективности промышленности было достигнуто за счет более тесного сотрудничества конструкторов, технологов и организаторов производства в деле упрощения конструкции и улучшения качества продукции, экономии времени, дефицитного сырья и топлива.

Все это смягчало напряжение, но не могло полностью решить проблемы с дефицитом продукции тяжелой промышленности, поскольку целый ряд ее заводов оказались на оккупированной территории. Достаточно сказать, что в первый год войны прекратили работу 61 доменная печь, 255 мартенов, 174 прокатных стана, 131 коксовая батарея. Оккупированный Донецкий бассейн выдал на-гора в 1940 году 60 % добытого в стране угля. Его использовали в технологических целях 60 % металлургических предприятий, 70 % заводов основной химии, почти половина электростанций, две трети железных дорог. Как возместить такие потери?

В первые два года Отечественной войны на Урал, в Поволжье, Сибирь и Среднюю Азию было перебазировано более 2,5 тысяч промышленных предприятий, а также 10 миллионов рабочих, специалистов и ученых из западных и центральных областей. Но они физически не могли полностью возместить потери, вызванные оккупацией. Это, в свою очередь, создало ряд серьезных диспропорций, преодолеть которые не удалось до конца войны, как это было, например, в топливных отраслях, особенно в добыче угля.

Топливо и сталь

Переломным во многих отношениях, в том числе в динамике угледобычи, стал 1943 год. Общий прирост ресурсов угля по сравнению с предыдущим годом составил 17,6 млн. тонн, или 23%. Из них на долю Кузбасса приходилось около 4 млн. тонн, причем почти весь прирост был получен за счет увеличения добычи коксующихся углей. Прибавку весом в 5,8 млн. обеспечил Подмосковный бассейн. Урал добавил 4,7 млн., Караганда - 2,6 млн. тонн. Полное освобождение Донбасса завершилось в 1943 году. К концу года шахтеры этого бассейна сумели поднять на-гора 4,1 млн. тонн угля.

В следующем году восстановленные шахты Донбасса стали играть уже одну из ведущих ролей в наполнении топливного баланса страны. Они добыли 20,3 млн. тонн угля, что составило около 17% общей добычи. Но первое место все еще принадлежало Кузбассу - 22%. И опять вся прибавка здесь - 2,2 млн. тонн - состояла из коксующихся углей.

Положение в нефтяной промышленности мало чем отличалось от провалов и успехов угольщиков. Добыча нефти после начала войны какое-то время продолжала расти, затем круто, почти в два раза сократилась и даже в 1945 году на треть была ниже довоенного уровня.

Однако нельзя забывать, что нефть - это исходный продукт для получения бензина, дизельного топлива, мазута и большой гаммы различных масел. Без них останавливаются моторы самолетов, танков, самоходок, автомобилей, тракторов и еще многих других машин, без которых немыслима современная война. Больше того, постоянное расширение авиации, танковых войск, автомобильного транспорта, да и многих других потребителей, использовавших различного рода двигатели, требовало все большего увеличения ресурсов топлива, а также минеральных масел. Из-за отставания добычи нефти в военном хозяйстве возникла еще одна, при том растущая диспропорция, которая грозила самыми неприятными последствиями. Но и здесь ее решение зависело не только от усилий людей, но и от многих внешних обстоятельств. Люди делали больше, чем это возможно в нормальных условиях.

Наиболее крутое падение добычи нефти (на одну треть) произошло в 1942 году, когда немцы захватили Майкоп и Грозный и, выйдя к Волге у Сталинграда, перекрыли основной транспортный путь для бакинской нефти в центральные районы России. Остался окружной маршрут через Каспий, далее по Казахстану, в Россию. Случалось, что буксир тащил за собой целый караван железнодорожных цистерн через море до Красноводска или Гурьева. Там их ставили на колеса, и они продолжали свое путешествие до места назначения - на Урал и Волгу по железной дороге. Конечно, везти сырую нефть окружным путем с двумя- тремя «пересадками» - дорогое удовольствие. И от него часто отказывались. Из Баку стали транспортировать только автомобильный и авиационный бензин. По тем временам это был наиболее экономичный вариант. Поэтому в Азербайджане образовались излишки «обезжиренной» (отбензиненной) нефти. Практически ею заполнили все свободные емкости. Свыше 5 млн. тонн такой нефти, после первичной перегонки, перекачали в лощины рек и сохраняли, как резерв для использования в качестве котельного топлива в будущем. Часть промыслов законсервировали. Это, естественно, сказалось на общей динамике и масштабах развития нефтяной отрасли.

Расширение добычи топлива - одна из главных предпосылок развития черной металлургии. В начальный период войны нехватка практически всех видов металлопроката резко обострилась, поскольку потребности оборонной промышленности многократно возросли, в то время как более половины мощностей черной металлургии оказались в регионах, оккупированных противником.

В таких условиях на протяжении нескольких лет промышленность, транспорт и строители испытывали хронический голод металла, проигрывая Германии на этом весьма важном участке хозяйственного фронта. Если накануне войны объемы выплавки черных металлов в СССР и Германии были примерно на одном уровне, то в 1942-1943 годах это соотношение стало 1:3 в пользу Германии. При этом выплавка стали в Германии практически не увеличивалась, колеблясь в пределах 20,5-20,8 млн. тонн, в то время как в СССР она сократилась более, чем в два раза.

Поэтому для российских металлургов начальный период войны остался в памяти как кошмарный сон, полный крутыми срывами и героическими свершениями. Хотя до конца войны преодолеть отставание отечественной черной металлургии удалось лишь частично, оборонка все же сумела обогнать Германию по выпуску военной техники.

По оценке немецких специалистов, общий объем военного производства в Германии в 1940 году превышал уровень СССР на 20 %. В 1941 году СССР сумел изменить это соотношение в свою пользу: «счет» стал 100:142. В последующие два года Германия, лишив Советский Союз топливной и металлургической базы на юге страны, сумела догнать его по валовому выпуску военной продукции. По данным немецких специалистов, объем военного производства СССР в 1941 году существенно превысил уровень Германии. Эти данные были рассчитаны для служебного пользования немецким институтом экономических исследований в конце войны под руководством известного экономиста-статистика Р. Вагенфюра.

Авиация

Авиационная промышленность на всем протяжении войны была объектом особого внимания и заботы. Причем главную роль в этой отрасли играло не только количество выпущенных самолетов, но и их качественные характеристики, прежде всего, скорость, маневренность, вооружение, высота и дальность полета. Поэтому авиационная промышленность, чтобы не отстать от противника, должна была постоянно и крепко держаться за инновации. Объективно она становится самой наукоемкой среди всех отраслей военной экономики. Качество современного самолета (планера) и мотора находятся в прямой зависимости от творческого потенциала коллективной конструкторской мысли и степени использования достижений фундаментальной и прикладной теории как в аэродинамике, так и в металлургии, химии, оптике, в технологии и организации производства, новейших разработок в других областях знаний. Немалое значение имели также общая культура и квалификация кадров, в том числе и работников массовых профессий.

Стоит подчеркнуть многогранность и сложность авиационной промышленности. Она включала в себя самолето -, моторо - и приборостроение, а также производство специального оборудования и вооружения, собственное станкостроение, малую металлургию и инструментальные цехи. В ведении наркомата находилось несколько исследовательских институтов, десятки конструкторских бюро, многочисленные учебные заведения, а также комплексная социальная инфраструктура: жилье, поликлиники, санатории, дома отдыха, школы, детские учреждения. Все это поддерживало относительно высокий уровень благосостояния и квалификации производственного персонала отрасли. Но в годы войны многое из этого было разрушено или потеряно, особенно при эвакуации целых заводов. «При этом люди работали до изнеможения, - вспоминает нарком А. Шахурин. - От темна до темна там, где не было освещения. И посменно круглые сутки, если электросеть уже проведена. Страшно неловко себя чувствуешь, зная, что при такой напряженной работе не можешь дать людям не только нормального отдыха в тепле, но даже не имеешь возможности накормить их горячей едой...».

Нельзя не отметить также, что авиационная промышленность была крупным потребителем качественных сталей, цветных металлов, резинотехнических изделий, бензина, специального самолетного леса и других материалов. Количество поставщиков заводов авиационной промышленности измерялось сотнями. Поэтому поддержание устойчивых межхозяйственных связей по кооперации в процессе производства самолетов и моторов всегда было сложной задачей с несколькими неизвестными. В условиях первых лет войны, когда что-то осталось на оккупированной территории, что-то застряло на железнодорожных путях в процессе поспешной эвакуации, что-то еще только-только пытались пустить на новом месте, - наладить бесперебойное материально-техническое снабжение такой отрасли казалось задачей вообще неразрешимой.

Авиационной промышленности еще повезло - под эвакуацию попало лишь немногим более ста заводов. Из них крупных - единицы, в том числе Запорожский и Рыбинский моторные, Воронежский самолетостроительный, который одним из первых начал выпускать Ил-2. Особенно болезненной была эвакуация Московской группы авиазаводов. Ведь эвакуировать только один самолетный или моторный завод значит демонтировать и погрузить 3-5 тысяч единиц оборудования, в том числе гидравлические прессы, котлы, прецизионные станки и 10-15 тысяч, а то и более работающих, а с семьями - до 50 тысяч человек. По сути, только с одним заводом перебрасывали в далекие дали население небольшого города.

С 1 января 1939 года по 22 июня 1941 года советские ВВС получили от промышленности 17 745 боевых самолетов. Из них только 3 743, или одна пятая часть - самолеты нового типа. Поэтому закономерно, что в первые дни и месяцы начавшейся войны советская авиация по численности превосходила германскую, но значительно уступала ей по качеству, прежде всего в скорости и вооружении, а это были решающие элементы успеха в воздушных боях.

Как известно, «большое видится на расстоянии» или со стороны. Р. Толивер и Т. Констебль пишут: «Немцы, американцы и англичане, все вместе, долго разделяли роковое заблуждение относительно достижений Советов. Серия катастроф, обрушившаяся на немецкий народ, начиная с 1941 года, была прямым следствием недооценки германским руководством советского колосса... Советский Союз представляет странное сочетание низкого уровня жизни с блестящими техническими достижениями, что противоречит западным понятиям и приводит к огромному количеству ошибок при оценках... Советский Союз во многих отношениях был лучше подготовлен к войне, чем Британия в 1939-м или Соединенные Штаты в 1941 году. В России велась специальная подготовка резерва обученных пилотов. Аналогичные меры по развертыванию массового производства самолетов в 1941 году продвинулись настолько далеко, что русские смогли быстро оправится от сокрушительных потерь июня - июля 41-го.

В ходе войны русские несли тяжелые потери, но мастерство их летчиков-истребителей постоянно росло, в то время как качество подготовки пилотов люфтваффе постоянно падало. То, что Германия не располагала четырехмоторными стратегическими бомбардировщиками, позволило русским развернуть множество заводов и летных школ за пределами досягаемости тактических бомбардировщиков люфтваффе. В результате немцам пришлось иметь дело с их продукцией, когда она поступала на фронт.

С конца 1942 года русская воздушная мощь превратилась в неодолимый поток, который набирал силу с каждым месяцем».

Немецкий генерал В. Швабедиссен, анализируя действия советской авиации в период войны, пишет: «Советские истребители понесли чрезвычайно высокие потери в начале боевых действий и до наступления зимы не могли помешать немецкой авиации господствовать в воздухе. Тем не менее, советское командование успешно сохранило свои производственные мощности, систему подготовки пилотов, службы снабжения и ремонта. Это создало необходимые условия для восстановления истребительной авиации. В то же время советские пилоты приобрели необходимый боевой опыт и своими усилиями способствовали достижению этой цели. Таким образом, в отношении советской истребительной авиации можно сказать, что она относительно успешно перенесла самые трудные времена».

Благополучный выход из крайне трудного положения был во многом предопределен напряженным трудом работников авиационной промышленности. Как уже говорилось, заводы перешли на круглосуточную работу. Работали без выходных. Весь руководящий и инженерный состав перевели на казарменное положение.

Перелом произошел уже в начале 1942 года - в январе в воинские части направили 900 новых машин. На Волге и за Уралом входили в строй заводы-переселенцы. Поскольку враг был отброшен достаточно далеко от Москвы, в столице быстро возрождалась производственная жизнь на моторных и самолетных предприятиях, откуда в октябре вывезли почти все оборудование.

Все это позволило динамично наращивать выпуск самолетов и моторов.

Надо сказать, что в 1940 году немецкая промышленность выпустила 8,1 тыс. боевых самолетов, так что по новым самолетам в момент нападения на СССР немецкая армия имела определенные преимущества. Поскольку гитлеровское командование рассчитывало в течение двух-трех месяцев захватить весь потенциал русской авиационной промышленности (поэтому поначалу некоторые самолетостроительные заводы России не включались в число целей воздушных налетов люфтваффе), производство боевых самолетов в Германии в 1941-1942 гг. расширялось относительно медленно. В 1943 году обстановка на фронтах круто изменилась. Германская авиационная промышленность, несмотря на начавшиеся разрушительные налеты английских и американских бомбардировщиков на военные объекты, делает отчаянный рывок вперед. Но уже поздно. Преимущество в производстве военной техники и господство в воздухе как на Западе, так и на Востоке переходит к союзникам.

Танки

По общему количеству выпущенных танков и самоходок за весь период войны советские танкостроители почти в два раза превысили соответствующие показатели танковых заводов Германии. Однако успех пришел не сразу...

Осенью сорок первого Ленинград, где изготавливали тяжелые танки КВ, оказался в блокадном кольце. Несколько тысяч рабочих Кировского завода с семьями удалось эвакуировать на Урал, а технологическое оборудование осталось в осажденном городе. Оно использовалось в основном для ремонта пострадавших в боях машин.

Танковый завод в Харькове, где освоили производство Т-34, в это же время в связи с тем, что гитлеровские войска прорвались на левый берег Днепра, пришлось срочно эвакуировать. Тоже на Урал, но уже не только рабочих с семьями, но и со всеми необходимыми станками и другим оборудованием.

Какое-то время единственным производителем «тридцатьчетверок» был Сталинградский тракторный завод (СТЗ), перестройка которого на военный лад еще не закончилась. На фронте требовалось 12-15 тысяч новых средних танков, а СТЗ сумел изготовить за год немногим более одной тысячи.

Чтобы хоть частично смягчить танковый голод, пришлось резко увеличить выпуск легких танков с автомобильным мотором. Главное преимущество такого танка состояло в том, что в нем использовались уже освоенные в производстве 70-сильный автомобильный двигатель, другие узлы и агрегаты. Не случайно Горьковский автозавод первым наладил его массовое производство. За короткий срок было выпущено свыше 6 тыс. дешевых бронированных машин, которые сыграли свою непростую роль в начальный период Отечественной войны. В 1942 году им на помощь пришли легкие танки Т-70. От предыдущей модели они отличались более мощным вооружением и силовой установкой. 45-миллиметровая пушка и спаренный с ней пулемет были прикрыты литой маской. В ту трудную пору по калибру пушки и толщине брони Т-70 превосходил немецкий средний танк Рz-III, который в 1941-42 гг. служил основной боевой машиной танковых дивизий вермахта.

Массовый выпуск легких танков помог сдержать мощные удары со стороны гитлеровских войск, частично возместив огромные потери советских бронетанковых войск. Однако, чтобы добиться перелома в войне, нужны были качественно иные, в первую очередь средние, а также тяжелые танки.

Всего за годы войны было выпущено около 59 тысяч «тридцатьчетверок», причем больше половины из них были изготовлены заводом N183, когда он работал в Харькове и Нижнем Тагиле. На втором месте - горьковское «Красное Сормово». На третьем (тоже призовом!) - Челябинский Кировский завод, сформированный на базе тракторного. К началу войны здесь работало 15 тысяч человек. Осенью сорок первого к ним прибыло еще 7,5 тысяч рабочих и специалистов с Ленинградского Кировского (бывшего Путиловского) завода. Переезд был совсем не легким. Взять с собой багажа разрешали не более 20 кг на человека, а ехать предстояло в зиму и не на юг... Ленинградцами укомплектовали основные танковые цехи, строительство некоторых из них к тому времени еще не закончилось.

Три тысячи опытных работников прибыли из Харькова, более двух тысяч - из Сталинграда, еще тысяча - из Москвы. Кроме того, 10 тысяч «новичков» были местными, разного возраста и специальностей... В период становления огромного танкового завода его директором был А. Горегляд, остававшийся одновременно заместителем наркома.

Осенью 1943 года, т.е. после битвы на Курской дуге, в войска начал поступать усовершенствованный вариант тяжелого танка КВ-85. Параллельно на Кировском заводе в Челябинске разрабатывались новые тяжелые машины ИС-1 и ИС-2. Они отличались друг от друга вооружением. В 1944 году в частях появилась модернизированная модель ИС-2 с пушкой 122 мм. Ее снаряд с начальной скоростью 781 м/сек позволял поражать все появившиеся в то время новые типы немецких танков на всех реальных дистанциях боя. Так, на испытательном полигоне под Москвой ИС-2 поразил немецкую «Пантеру» с расстояния 1 500 м. При этом снаряд пробил ее лобовую броню и, не утратив своей энергии, прошил все внутренности, ударил в кормовой лист корпуса, оторвал его и отбросил на несколько метров...

В середине 1945 года с конвейера Кировского завода в Челябинске, облегченно фыркнув едким дымом, сошел последний из 3 483-х изготовленных в годы войны тяжелых во всех отношениях ИС-2. Эти танки поступали на вооружение отдельных танковых полков. Впервые они участвовали в проведении Корсунь-Шевченковской операции, затем - во всех крупных сражениях заключительного периода Великой Отечественной войны.

Необходимо также сказать о том, какая ответственная и трудная роль в период Отечественной войны выпала на долю работников заводов, которые изготавливали пушки и минометы. Артиллерия была главной огневой силой, которая остановила наступление немецких войск на Москву и Ленин-град. Она активно участвовала в разгроме 330-тысячной немецкой армии под Сталинградом, помогла выиграть тяжелейшую битву на Курской дуге. И в последующих сражениях, уже в тесном взаимодействии с танковыми соединениями и авиацией, артиллерия активно помогала ускоряющемуся продвижению русской пехоты к Берлину. При этом быстро увеличивалось количество советских орудий на каждом километре линии фронта: так, под Москвой их было 40 стволов на километр фронта, под Сталинградом - 90, на последнем этапе войны - 300. Всего артиллерия уничтожила более 70 тысяч танков с крестами на борту и свыше 21 тысячи гитлеровских самолетов. Одновременно менялось в пользу Красной Армии соотношение общей численности артиллерии в воюющих армиях.

Уже весной 42-го артиллерийское вооружение советской и германской армии количественно выровнялось. Такой сдвиг произошел не сам по себе, а в результате огромного напряжения сил работников артиллерийских КБ и заводов.

Рэм БЕЛОУСОВ,
Фонд Стратегической
Культуры 2005

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100