газета 'Дуэль' N 4 (404) 
01 ФЕВРАЛЯ 2005 г.
НУЖЕН ЛИ СЛАБЫЙ ПРЕЗИДЕНТ ОППОЗИЦИИ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
НАУКА И "ГОСУДАРСТВО"
НА УКРАИНЕ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ

ПРОДОЛЖАЛИ РАБОТАТЬ

Уважаемая редакция! Я постоянный читатель газеты «Дуэль» с самого начала её издания. Мне интересны публикуемые в газете статьи исторического, научно-технического, философского и политического характера. Хотя не со всеми положениями, выводами и рекомендациями этих материалов я могу согласиться, но острота, напористость, а иногда (оговорюсь - не столь часто) и самоуверенная безапелляционность поверхностности привлекает (последнее - забавляет). В дискуссии с авторами статей спорных или ошибочных с моей точки зрения я не вступаю, так как манера ведения дискуссий в газете в случае, если редактор не разделяет мнения автора, как правило, сводится к использованию им преимущества такого последнего слова, как, по смыслу, «дурак, трус, бездельник и т.д.».

Однако опубликованная в N47 (395) «Дуэли» статья В.В. Фёдорова «Как тратятся деньги» - о разработках комплексов отечественных дистанционно-пилотируемых летательных аппаратов - вызвала желание если не возразить автору, то, по крайней мере, разъяснить редакции и неискушённому читателю (в случае опубликования этого письма) некоторые важные моменты, видимо, или неизвестные автору статьи, который «имел касательство к разработкам отечественной оборонки», или сознательно им проигнорированные.

Дело в том, что я до 1992 г. служил в одном из Главных управлений министерства обороны СССР, который отвечал за формирование программы вооружений в части технических средств разведки Сухопутных войск (СВ). Наш отдел непосредственно заказывал (от выдачи тактико-технических заданий, до организации испытаний, приёмки на вооружение и участия в освоении этих образцов серийными заводами и войсками) радиолокационные средства разведки наземных целей, тактические средства радиотехнической разведки, средства акустической разведки и ещё десяток других видов вооружения. Кроме того, выполняя обязанности ответственного за систему технических средств разведки СВ, отдел согласовывал тактико-технические требования к средствам разведки (в том числе воздушной), участвовал в испытаниях и приёмке ОКР (НИР), заказчиками которых были другие виды Вооружённых Сил, добиваясь выполнения требований СВ. В связи с этим мне пришлось непосредственно заниматься и проблемами создания комплексов ДПЛА тактического и оперативно-тактического назначения «Строй-П» и «Строй-А».

Конечно, за прошедшие со времени моего увольнения бурные и подлые годы многое изменилось, стёрлись в памяти некоторые фамилии и события, заслонённые новыми интересами, работой и борьбой (я не сидел без дела), новыми товарищами и врагами. Но основное помнится хорошо, тем более, что практически всё, что сейчас представляется «новейшими» достижениями нашей военной техники - это наконец доведённые после бездарно упущенных лет разработки, начатые ещё при нас, ныне пенсионерах, в советское время, некоторые из них улучшены, а многие из-за ограниченных задач российской полуполицейской армии и полуразрушенного потенциала «оборонки» упрощены по своим возможностям.

Основной пафос статьи В.В. Федорова заключается в трех положениях:

- коррупция генералов и воровство разработчиков не дали возможности создать совершенные отечественные комплексы ДПЛА;

- технологическое отставание страны не позволяет разработать отечественную технику на уровне зарубежных образцов;

- необоснованно выбрана самолётная схема ДПЛА, а вертолётная схема даёт значительные технико-экономические преимущества (иллюстрируется, вероятно, изложением содержания рекламных проспектов фирмы «Ямаха»).

Теперь по порядку. О коррупции и воровстве. Постперестроечные порядки известны - коррупция и воровство есть двигатель современной российской жизни. Не берусь утверждать (все меняется), но все же надеюсь, что те из моих подчинённых офицеров, которые ещё служат и занимаются проблемами ДПЛА, не замарали себя в этой грязи. Что же касается советских времён, то мне неизвестны ни факты коррупции, ни факты воровства. Да и порядок проведения ОКР (НИР) в СССР не позволял развиваться этим явлениям до дачно-мерседесовских масштабов. Финансирование работ тогда велось или из госбюджета (по линии министерств промышленности), или по договорам с заказчиком (Минобороны). При этом тщательно проверялись сметы расходов, вела работу контрольно-ревизионная служба, а бухгалтеры предприятий не подчинялись их директорам. Возможность поживиться, конечно, была - путем завышения расходов при госбюджетном финансировании и увеличения сроков выполнения работ, что позволяло легче выполнять требуемые объемы и укладываться в назначенные сроки, обеспечивая себе не всегда заслуженные премии (кстати, размер последних был также лимитирован и вместе с зарплатой составлял по нынешним меркам просто гроши). Были ещё и чисто уголовные способы - списание и присвоение ценных материалов и бытовых приборов, использование в личных целях рабочей силы предприятия по фиктивным нарядам для, например, ремонта квартиры, строительства дачи и т.д. Но этим особенно не злоупотребляли, да и по объёму эти «криминальные шалости» были исчезающе малы по сравнению с расходами на производственную деятельность. При ведении договорных работ возможности махинаций были ещё меньше, так как за расходами следили военпреды, над которыми «висели» заказывающие управления и финансисты Минобороны, помимо текущего контроля раз в 1-2 года устраивавшие «капитальные» проверки-ревизии. Что же касается «коррупции» офицеров и генералов заказывающих управлений Минобороны, то она в то время ограничивалась изготовлением безделушек-сувениров для юбиляров (у меня до сего времени сохранилась настольная модель ДПЛА из плексигласа), участием в банкетах коллективов-разработчиков по случаю успешной сдачи работ, а иногда изготовлением какой-нибудь детали-железяки для поломанной домашней техники, которую было трудно или невозможно «достать». Ещё раз повторю, что всё это относится к советским временам. К приведённому в статье свидетельству Николая Валерьевича Чистякова о коррупции, который в моё время был начальником отдела в НПО «Кулон», головного по комплексу «Строй-П», отношусь с осторожным уважением. Я знал его как искреннего человека и отличного инженера, а осторожность вызвана тем, что ему пришлось много испытать незаслуженных обид и ударов в борьбе за выживание, а как сказалось это на его мировосприятии, я не знаю.

Во-вторых, технологическое отставание. Для аппаратуры конкретных комплексов ДПЛА «Строй-А» и «Строй-П» это, в основном, верно, но не совсем. Научно-технические возможности лучших советских предприятий-разработчиков в 1980-е годы позволяли создать аппаратуру управления полётом ДПЛА на уровне лучших мировых образцов - надёжную, точную, малогабаритную, помехозащищённую и технологичную. Но - лучших предприятий и при проведении приоритетных разработок. Вот здесь-то и была «зарыта собака». Придётся сделать небольшой историко-ведомственный экскурс. Дело в том, что по распределению обязанностей между заказчиками в Министерстве обороны СССР за всё, что летает, кроме ракет, запускаемых с земли и кораблей, отвечали ВВС. Они и были заказчиками всех комплексов ДПЛА. А для командования ВВС приоритетными направлениями являлись разработки пилотируемых самолётов и вертолётов, а комплексы ДПЛА находились на периферии его интересов. Справедливости ради нужно отметить, что действительно лицо авиации определяют лётные качества и боевые возможности пилотируемых машин. А комплексы ДПЛА пока ещё вещь в себе, острой необходимости в них у ВВС не было. К тому же имелись хорошие пилотируемые самолёты-разведчики. Всем, кто когда-либо занимался проблемой создания вооружения, должна быть понятна роль заказчиков-военных. Их постоянного напора, требовательности, а также эффективной помощи в быстром решении на высоком уровне возникающих при разработке вопросов. Так вот, в данном случае этого как раз и не было.

Со стороны промышленности были свои сложности. Прежде всего, Минавиапром избежал роли головного ведомства по комплексам ДПЛА, оставив за собой лишь ответственность за создание летательных аппаратов, которые также, как и для ВВС, не определяли лицо ведомства (так же и для КБ Яковлева, разработчика одного из беспилотных самолётов, а что касается КБ спортивной авиации, то из-за личной неприязни к его руководителю У.М. Цораеву это предприятие было «изгоем» в Минавиапроме). Головным по комплексам ДПЛА был определён Минрадиопром, для которого эта тематика также была «пятой ногой собаки» - ведь это не комплексы зенитных ракет, не радиолокационные комплексы ПВО и ПРО и т.п. - направления, за которые дают Героев и Лауреатов или «снимают головы». Поэтому в качестве головного исполнителя была определена фирма «Кулон», не имеющая в своём прошлом не только выдающихся, но и просто крупных системных разработок, а её руководитель А.С. Новосёлов, по опыту личного общения с ним, не владел в достаточной степени проблемами создания комплексов ДПЛА. При таком «раскладе» соответствующим был и подбор предприятий-соисполнителей по отдельным системам комплексов, а на этих предприятиях и кадровый подбор конструкторов-разработчиков. Так что работы по созданию комплексов ДПЛА велись как бы «по остаточному принципу». Кстати, и финансирование работ было не столь велико, как может показаться из статьи В.В. Фёдорова, -общие расходы на упомянутые комплексы не составляют малой доли от расходов на создание одного боевого самолёта. Всё же нужно сказать, что были и объективные технические трудности. Например, наша промышленность не могла (не хотела?) создать двигатель малой мощности для ДПЛА. Хотя и здесь причина всё же не техническая - возни с разработкой много, а кроме ДПЛА пристроить некуда, ведь легкомоторной авиации, основного потребителя таких моторов за границей, у нас не было.

Мы пытались изменить сложившееся положение. Предлагали передать заказ на комплекс «Строй-П» в СВ фактически в наш отдел, надеясь создать новую кооперацию разработчиков и переломить ситуацию, но поддержки от своего командования, напуганного трудностями в разработке, не получили. ВВС и Минрадиопромом были отвергнуты предложения о подключении к разработке предприятий с высоким научно-техническим потенциалом, имеющих опыт создания сложных комплексов (аргументация - перегрузка более важными заказами). В конце концов, получив изрядную дозу неприятностей за «назойливость», мы вынуждены были пойти по обходному пути, но об этом я скажу ниже. А пока, подводя итог по этому пункту, должен сказать, что технологическое отставание страны - вещь относительная; не было непреодолимых трудностей - непреодолимыми их сделало мнение высоких инстанций о непервоочередной необходимости комплексов ДПЛА для Вооружённых Сил страны.

Теперь о самолётных и вертолётных комплексах ДПЛА. Неправильно противопоставлять их. Они скорее дополняют друг друга. Самолётный комплекс из-за большей скорости полёта обладает более высокой оперативностью и производительностью при разведке в глубине тактической зоны противника - быстрее достигает заданного района и просматривает большую площадь за один вылет. Вертолётный комплекс хорош для разведки в ближней тактической глубине или для наблюдения за конкретным, не очень удалённым объектом. С вертолётными беспилотными комплексами разведки (летательный аппарат - привязной, соединяемый с базовой машиной трос-кабелем длиной 100-500 м) экспериментировали ещё более 30 лет назад в Канаде, ФРГ и Франции, но развития эти работы не получили. Противолодочными вертолётами - ДПЛА «ДЭШ» - были оснащены эсминцы США, но более 20 лет назад они сняты с вооружения. Была информация, что лёгкие (10-15 кг) ДПЛА - вертолёты с телекамерами - использовались для наблюдения за ограниченными районами в городах, охваченных беспорядками. Возможно, сейчас что-то изменилось, но во всех странах мира предпочтение было отдано самолётным комплексам ДПЛА.

Теперь немного о беспилотном вертолёте фирмы Ямаха. Судя по данным В.В. Фёдорова, эта машина - с малым радиусом действия, управляемая по непомехозащищённому радиоканалу с телекамерой для яснопогодных условий без пыледымовых помех. Заявления о точности определения координат объекта в несколько метров с помощью системы GPS, а тем более по каналу ВЫСОТОМЕРА, могу отнести только к эрудиции «имевшего касательство». Кроме того, для СВ мало просто наблюдать за местностью, хотя это иногда и полезно. Нужно распознавать цели, определять их координаты для ведения по ним артогня, передавать развединформацию в штабы. Можно прикинуть, сколько ещё аппаратуры потребуется для «мобилизованного на службу» вертолёта Ямаха и на его борту, и на земле для работы днём и ночью в условиях плохой погоды и помех. Масса машины увеличится даже с учётом «высоких технологий» Японии в 2-3 раза, а на земле нужна будет не «Газель», а 1-2 грузовика. Да и стоимость подпрыгнет соответственно.

В своё время, в конце моей службы, СВ отказались принять на вооружение комплекс «Строй-П», который к началу 90-х годов удалось кое-как «научить летать», из-за низкой надёжности и невозможности определения координат с мало-мальски приемлемой точностью. Тогда за него, в упрощённом виде, ухватились воздушно-десантные войска, как за «наблюдателя поля боя» (у них в десанте вообще не было средств, чтобы «заглянуть за горизонт», кроме посылки разведгрупп). А мы настаивали, чтобы всё же завершить разработку с учётом наших требований. Кстати, возмущение В.В. Фёдорова низкой кратностью применения самолёта «Пчела-1» не совсем обоснованно - расчёты показывали, что его выживаемость при выполнении боевых задач с учётом противодействия противника не превышает 3-7 вылетов (для разных условий). В то же время и не предполагалось продавать на базаре военную технику для гражданских целей, пока ею не обеспечены войска. Впрочем, если снять военные требования, упростить аппаратуру и повысить при нужде прочность, поставить импортный мотор, а также обеспечить катапультный старт (это несложная задача для конструкторов средней квалификации), то вполне можно выложить его на прилавок для граждан-любителей.

В завершение нужно сказать, что, столкнувшись с невозможностью ускорить и улучшить разработку комплексов «Строй-А» и «Строй-П», мы вместе со штабом РВ и АСВ добились постановки НИР по вертолётному привязному беспилотному разведкомплексу «Подвиг» и беспилотному комплексу с доставляемым в район разведки самолётом с помощью реактивной системы залпового огня (РСЗО) «Смерч».

Комплекс «Подвиг» соединялся с базовой машиной трос-кабелем и мог вести разведку с помощью оптико-электронных средств и РЛС на дальность до 15 км. Наличием трос-кабеля нам удалось обойти ведомственные преграды и выступить в роли заказчика. Конечно, привязной вертолёт ограничивал возможности комплекса, но при этом упрощалась система передачи команд управления и развединформации. В дальнейшем мы планировали модернизировать комплекс, сделав вертолёт свободно летающим. Исполнителем стала фирма «Камов». Её главный конструктор С.В. Михеев отнёсся к этой работе безразлично - он был занят доводкой боевого вертолёта Ка-50 и борьбой с конкурентным образцом Ми-28. Зато нас поддержал его заместитель Вячеслав Георгиевич Крыгин, почувствовавший творческий интерес к нетривиальной разработке. НИР успешно развивалась, удалось решить ряд трудных технических задач, дело дошло до изготовления макетов узлов и систем (хотя трудности с созданием мотора сохранялись). Но... наступило поганое время ельцинского развала, и всё остановилось. Однако в последние годы эту работу удалось реанимировать уже со свободно летающим ДПЛА - вертолётом Ка-137 и под новым названием «Скол». Работы вели КБ «Луч» и фирма «Камов». Сейчас НИР успешно завершена со стендовыми испытаниями экспериментального образца. Характеристики комплекса приблизились к заданным на комплекс «Строй-П» требованиям. Теперь дело за ОКР, то есть за необходимым финансированием.

Вторая работа - система разведки с беспилотным летательным аппаратом, доставляемым в район разведки с помощью 300-мм реактивного снаряда комплекса РСЗО «Смерч» на полную дальность его стрельбы (по материалам открытой печати - 70 км). В заданной точке самолёт отделяется от реактивного снаряда, раскрываются его ранее сложенные несущие плоскости и он, планируя, поведёт разведку с помощью совмещённой (видимый и ИК диапазон) ТЛВ камеры с передачей информации по радиоканалу. Этот аппарат, естественно, одноразовый, но есть его и многоразовый вариант с двигателем и стартующий с лёгкой пневматической катапульты, размещённой на двуосном прицепе, который может вести разведку на глубину до 15-20 км. Благодаря углепластиковым корпусам и плоскостям эти самолёты массой 50 кг практически не обнаруживаются любыми РЛС ПВО. Для преодоления ведомственных преград эти самолёты формально названы управляемыми снарядами. Разработку системы «Типчак» вели КБ «Луч» (головной), КБ спортивной авиации (самолёт - управляемый снаряд) и НПЛ «Сплав» (доставка с помощью РСЗО). Эта работа, несмотря на полученные положительные результаты, в годы катастройки была практически прекращена, но затем также реанимирована, но в упрощённом виде (из-за полунищенского финансирования) - только с нескладывающимися ДПЛА катапультного старта и изменённой аэродинамической схемой, но зато с большей дальностью и по основным параметрам почти вдвое лучше, чем пресловутый комплекс «Строй-П». Сейчас ОКР практически завершена, и комплекс «Типчак» проходит предварительные (заводские) испытания.

Так как же, г-н В.В. Фёдоров, отсталые отечественные технологии. Как Вы пишете, конструктора Ямахи «хохочут до упаду», а может быть, просто «отдыхают» - ведь систем в этом классе ДПЛА с подобными характеристиками ни у кого пока ещё нет.

Хочется ещё сказать, что я просто горжусь своими офицерами и их нынешними начальниками, которые всё же довели «до железа» эти разработки. Могу представить, чего это им стоило. Испытываю чувство глубокой благодарности к разработчикам, которые не опустили руки в тяжёлые годы, когда всё, казалось, рухнуло, а продолжали работать и созидать. Надеюсь, что доживу до тех времён, когда такие системы и, возможно, другие, не менее совершенные, ещё послужат не государству воров и лжецов-демагогов, а трудовому народу.

П.В. МАТКОВСКИЙ

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100