газета 'Дуэль' N 36 (384) 
7 сентября 2004 г.
США И ДВОЙНИКИ ЕЛЬЦИНА
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
НАУКА
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ!

КАЗНЬ ВЫМОРАЖИВАНИЕМ

Человек велик, гениален в сфере производства добра. Он же жесток и кровожаден, глубок до бездония в делах изобретения подлости, пыточных домов-клеток, инструментов издевательства с целью ломания непокорных.

В этом мы можем убедиться, глянув на сегодняшнюю нашу действительность. Мэр города Владивостока Ю.Копылов на митинге в честь памяти погибших за Родину героев заметил мимоходом: «Ежедневно в городе убивают двоих-троих, каждые два дня - заказное смертоубийство...» Дожили. Это было сказано 25.10.03 г.

Но я хочу сказать о прошлых умельцах умерщвления живых здоровых людей...

В январе 1942 г. в нашу деревню Тигощи Псковской области, оккупированную немцами, вдруг приехала группа фюреров-офицеров вермахта. Длинная кавалькада сияющих лаком легковых автомашин остановилась в центре. Из кабин вышли высокие чины в меховых чёрных шинелях и жёлтых отороченных белой овчиной бурках-унтах. Ремни портупей, кобуры с оружием блестели на морозном солнце. Фронт от нашей деревни стоял в 40 километрах в районном центре Холм. Офицеры прошлись по деревенской улице в сопровождении местного гарнизонного начальства. Деревенские жители зимовали в землянках за садами, на огородах. Приехавшая делегация выбрала три рядом стоящих бревенчатых дома, построенных перед самой войной. На стенах нарисовали какие-то знаки. Из текста выделялись человеческие черепа над двумя берцовыми костями. На следующий день в отмеченных домах закипела работа. Сначала были выломаны окна вместе со стёклами и рамами, потом вырвали входные двери. И самое зловещее для суровой псковской зимы - взорвали капитальные деревенские печи. Битый кирпич выносили поляки, выполнявшие тыловые оборонные работы для немцев. Они же разгружали подошедшие фуры с лесом.

Сосновый тонкомер, не обрубая сучков, укладывали ниже только что снятого пола. Получился накатник из кругляка. Примерно на высоте 700 мм сделали второй, третий и четвёртый ряды нар из сучковатых сосен. Всё делалось с таким расчётом, чтобы можно было через выбитую дверь залезть на каждый этаж настила. Дверной проём удлинили соответственно. В это же время финские добровольцы железнодорожными костылями крепили на окна стальные кованые решётки. Такой же железной клетчаткой заделали дверь. Изуродованные таким образом дома обтянули колючей проволокой на изоляторах-«стаканчиках», как выражались тогда. Работы шли по-военному споро. Через несколько дней под усиленной охраной пригнали постояльцев - немцев-штрафников без погон и ремней, но в форме. Они пришли под вечер, несколько сот молодых здоровых людей. Наши деревенские старики, прошедшие немецкий плен и дороги Первой мировой, определили: «Эти немцы отказались идти в наступление-атаку, поэтому их пригнали в тыл на исправление-наказание»...

А солдат, между тем, под хриплый лай собак и винтовочные выстрелы загоняли в приготовленные казематы. Первые из строя лезли на первый настил, согнувшись в три погибели, затем - на второй, третий и т.д. Люди лезли в норы между сукатыми брёвнами, где можно было только лежать или ползти на брюхе, раздирая одежду. С наступлением темноты все три пыточных дома были запрессованы живой человеческой плотью. Решётчатые двери и окна задраены, колючая проволока подключена к щитку. Подошедшая крытая машина дала ток на охранную паутину. Затарахтел дизель-генератор, пугая тишину зимней ночи. Центральную часть деревни осветили яркие электрические лампочки на деревьях и столбах. В тёмном небе гудели краснозвёздные бомбовозы. Бомбили полностью затемнённые станции Локню, Сущёво, Насву. Освещённую деревню Тигощи не трогали.

Деревня, загнанная под землю, не спала допоздна. В землянках обсуждали с жалостью положение штрафников. Стояла лютая зимняя стужа. Через грохот дизеля доносился стон и зубовное лязганье шевелящейся человеческой массы. Сон в таких условиях означал смерть. Охрана располагалась в тёплых домах и блиндажах, ощетинившихся пулемётами. Собак, злобных овчарок, на ночь увели в колхозные дворы, уберегая от холода. Ранним утром штрафников подняли и начали выводить из-за стенок. Окоченевшие, обмороженные люди вытаскивали трупы своих товарищей. Оставшихся в живых строили в колонны и гнали на колхозный пруд к прорубям умываться до пояса и чистить зубы. Потом кормили серой липкой баландой и отправляли на работы - копание траншей линии обороны на деревенской околице. Землю, замёрзшую до каменной твёрдости, долбили железными ломами. Голая сталь инструмента на 200 морозе обжигала кожу на ладонях. Арестанты приспускали рукава шинелей, оберегая руки. В пробитые отверстия финны закладывали круглые взрывпакеты, в обед взрывали. В первый же день с помощью динамита вырыли две огромные ямы, куда кидали голые замороженные трупы. Одежду нарасхват напяливали на себя живые. Мертвецы лежали, не разлагаясь, несколько дней, пока около ям не появились крысы, лисицы и ночные волки. Эти звери во время войны обгрызали погибших. Потом захоронения стали накрывать щитами. По мере наполнения могильники зарывали, приготовив новые.

В воскресенье, после первой недели вымораживания, оставшихся в живых выгнали на гладкую как стол болотную луговину. Арестанты вышли с тощими рюкзачками за спиной. Солдат поставили на снег на колени в четыре длинных ряда. Деревенский люд пригласили на просмотр. Старики, женщины и дети высыпали из землянок и расположились на косогоре. Толпа меж собой решила, что будет отслужен молебен или другой какой-то обряд раскаяния, прощения. А может, публично расстреляют из пулемётов двух линий охраны железнодорожной насыпи и от деревни. Болото находилось между этими позициями. Из комендантского дома вышла группа офицеров, тепло и не без форса одетых. В хвосте свиты шёл наш поп в чёрном тулупе, в шапке и валенках, с деревянным крестом на плече. Офицеры зашли с края болота от копаной дороги и двинулись вдоль заднего ряда сидящих на снегу. Они останавливались возле каждого арестанта отдельно и тросточками, палочками, хлыстиками дотрагивались до разложенного на снегу имущества. Шла издевательская, скрупулёзная проверка наличных вещей. Ревизия двигалась медленным шагом, а несколько человек уже лежали скрюченные, без движения. Поп махал над ними крестом. Православное духовенство отпускало, прощало грехи только замороженным и их истязателям - всем чохом публично. После долгой церемонии обыска на снегу остались лежать 53 трупа. Живые ушли. «Почему их не расстреливают?» - пытались понять односельчане. Два деревенских деда по приказу коменданта складывали окоченевших в сани и отвозили к ямам. Мы - любопытные мальчишки - рассматривали оставшееся на земле бесхозное имущество, но не трогали его. Там лежали расчёски, зубные щётки, баночки, щипчики для ногтей, платочки, полотенчики, мыльные обмылки и разная другая мелочь вплоть до пуговиц и иголок. Ряды узников быстро редели, вскоре освободился один из домов. Его отключили от освещения и колючку обесточили. Два других продолжали действовать. Под утро проёмы окон и дверей затыкались изнутри трупами. Дизель по-прежнему грохотал, но к нему в деревне как-то привыкли. Но вот с фронта привезли пополнение - новую партию штрафников. И ужас казни холодом и голодом начал раскручиваться второсерийно.

Наконец начались февральские буранные оттепели, и процесс вымораживания удлинился. В течение короткого светового дня, когда узники были на работах, а охрана отдыхала, нам, мальчишкам, удавалось заглянуть на нижние этажи соснового накатника. Нары для спанья представляли бурое ледяное лежбище, покрытое замороженными человеческими экскрементами, кровью и рваным тряпьём. Мы в эти норы бросали варёную картошку, свёклу, куски скудного своего хлеба. Наша благотворительность длилась недолго, кто-то донёс, и немцы учредили дневную охрану. Были в нашей непокорённой деревне люди, которые использовали трагедию немецких солдат в своих корыстных интересах. Но это уже будет другая глава. Пыточные дома с наступлением тепла в конце марта немцы сами же и сожгли, скрыв в огне преступление. Но остались зловещие ямы. Они заросли кустарником после войны.

Деревня Тигощи Псковской области Бежаницкого района, разорённая новыми фашистами, пока стоит между двух дорог - автомобильной и железной.

Летом прошлого года показывали рекламо-устрашающий телерепортаж с военной базы Гуантанамо о современном лагере смерти, в котором новые фашиствующие янки содержат узников смерти, обречённых на вымирание от солнца, голода, цепей и одиночества. В наше перекормленное информацией время людей, выкраденных из различных стран, упрятали за стальные кованые решётки, колючую проволоку под током и наделили кандалами. Количество пленников засекречено, скрыто и то, какие инфекционные болезни на них испытывают. Согласитесь, нечто подобное уже было сотворено в Тигощах зимой 1942 года. Тогда бушевала мировая война и некому было заступиться за вымораживаемых. А теперь лицемерные, злобствующие борцы за права человека заткнули свои мозолистые языки под хвосты и молчат об американской гнуси. Однако показанный ролик не помог. Антиамериканская борьба в Ираке набирает силу. Людям надоело бояться. По-моему, в Ирак, да и в сами Штаты возвращается вьетнамский синдром весны 1975 года - бегства из оккупированной страны.

 

Ваша газета печатает воспоминания ветеранов войны - солдат Великой Отечественной, непосредственно воевавших на её фронтах. Жизнь, однако, - неостановимая мельница, перемалывающая человеческий материал. Воины - участники сражений - уходят безвозвратно. Пока остаёмся мы, активные наблюдатели, свидетели той эпохи. Будучи детьми, вездесущими мальчишками, полной мерой хлебнули лихолетья. Наши воспоминания могут быть любопытными, поучительными летописями истории Родины и народа-борца, не сломленного тогда, не сдавшегося и теперь. Нынешняя оккупация внутривенная - по своим последствиям намного страшнее и трагичнее для России.

Тогда враг был виден, вот он, в зелёном мундире. «Убей его!» Сегодняшний сложнее маскарад, искусственнее закамуфлирована вражеская рожа. Врага поместили в нутро, под черепную коробку залезли, изъяв оттуда здравый смысл с помощью наркоты. Из обычного общественного человека сотворили скота злобного, похотливого, жадного, завистливого - индивида, монстра.

В. ДРОЗДОВ

Краткая биография:

Родился в 1933 г. в деревне Тигощи Бежаницкого района Псковской области. С 1951 г. - на морском флоте, Дальневосточное пароходство - 41 год. Советская власть меня подняла от кочегара до старшего механика-универсала. Практически участвовал в военных конфликтах: 1941-1945 гг. - Великая Отечественная война; 1952-1953 гг. - Корея; 1954-1956 гг. - Вьетнам; 1960-1963 гг. - Куба; 1962 г. - Камбоджа; 1964 г. - Индонезия; 1968-1975 гг. - Вьетнам; 1979 г. - Вьетнамо-Китай. С 1990 г. - Россия.

Враг - янки.

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100