газета 'Дуэль' N 29 (377) 20 июля 
2004 г.
О СПОРТ, ТЫ... СГНИЛ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОБСУЖДЕНИЯ
ФАКУЛЬТЕТ ФИЗКУЛЬТУРЫ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

Л.И. ЗВЯГИНЦЕВ

Мы с Леонидом Ивановичем Звягинцевым были однокашниками по институту, где получили геологическое образование. В 1950 г. из ста студентов, принятых на первый курс геологоразведочного факультета Московского геологоразведочного института, было только пятеро фронтовиков. Таких студентов было много сразу после войны и позже. Когда мы пришли в институт, они уже защищали дипломы или готовились их писать. Студенческая масса сразу после войны была насыщена фронтовиками. Они задавали тон и в учебе, и в жизни студентов. Без их участия не проходили ни научные конференции, ни комсомольские и партийные собрания. К 1950 году поток фронтовиков почти иссяк. На геологоразведочный факультет пришли Геля Власов, Лёня Звягинцев, Юра Моргунов и Амбо Мхитарян из армии, а автор данного текста - с флота. Конечно, мы были разные, но вместе с тем своими судьбами похожие. Все погодки (к моменту поступления в институт нам было по 25 - 26 лет), все хлебнули войны, куда пошли добровольцами. Все свое среднее образование завершали в вечерних школах рабочей молодежи или в полковых школах. В институте, на фоне в общем-то в то время скромной студенческой одежды, мы долго выделялись гимнастерками, фланелевками, шинелями и бушлатами. Как правило, первых два курса в свободное от занятий время подрабатывали на жизнь в речном порту, на вокзалах, на стройках. Жили поначалу очень и очень скромно, и только после первых производственных практик в геологических экспедициях у нас появились костюмы и модные рубашки.

И еще нас объединяло неуемное стремление к знаниям, подогретое войной и вечерними школами. Если после такой войны пошел в школу и сел за парту, следовательно, имел цель учиться и дальше. Думается, что цель - получить образование - появилась еще раньше, а война просто прервала дорогу к ней.

Уместно будет вспомнить здесь одну важную подробность из жизни нашего поколения, ныне совсем забытую. Появление в стране после войны вечерних школ - счастливая государственная находка, давшая возможность получить «аттестат зрелости» тем, кому война обрубила ступень обязательного среднего образования. Они, эти школы, и помогли нам получить высшее образование. Спасибо этим школам, спасибо их учителям, спасибо тем мудрым людям, сумевшим в сложное послевоенное время (какая же была разруха на западе страны!) найти средства и организовать подобное! Но, скажу я вам, после военного лихолетья и особенно послевоенного разнообразия соблазнов дорогого стоило найти силы и заставить себя вместо сиюминутных развлечений ходить вечером в школу. Я помню, на корабле нас, несколько школяров-вечерников, уничижительно называли «пионерами».

Есть и еще одна особенность нашего поколения. В своем образовании мы не ограничивались лишь рамками выбранной профессии. Считаю, что наше геологическое образование, данное нам профессурой института, взращенной университетской культурой конца XIX в., расширило наш кругозор, сделала нас восприимчивыми ко всяким проявлениям культуры. Этому помогло и личное общение с нашими учителями в полевой геологической обстановке. Мы стали знающими специалистами в своих профессиях, но мы были и любопытными, постоянно «заглядывали» в смежные науки, в историю и, особенно, в историю своей страны. Война обострила, а наш возраст, видимо, способствовал восприимчивости всего интересного и полезного из нашего окружения.

Надо сказать, как показало время, наш курс, наш выпуск вообще был сильным. Когда в 2000 г. мы собрались на встречу (пятидесятилетие нашего курса), выяснилось, что среди нас было 19 докторов и десяток кандидатов наук. При всем при том половина из нас работало не в научно-исследовательских институтах, где, как известно, получать научную степень легче, а в геологических экспедициях. Однако вернусь к нашим фронтовикам. У каждого из нас появилось, как сейчас принято говорить, свое хобби. Юра Моргунов (после работы во Вьетнаме он рано ушел из жизни) ушел в морскую геологию. Амбо Мхитарян стал изобретателем, со временем перешел в конструкторское бюро вертолетной фирмы и, говорит, что близок к завершению работ над «вечным двигателем». Геля Власов увлекся историей православия и за свою просветительную деятельность награжден медалью патриарха Алексия. Автор данной заметки написал книги «Историческая геммология» и «История самоцветов Библии» и стал журналистом.

Но самый заметный вклад в русскую культуру у Лёни Звягинцева. Он родился в 1926 г., в 1943 г. добровольцем ушел на фронт и участвовал в боях на территориях Польши и Германии. За взятие Берлина награжден высшей солдатской наградой - орденом Славы. После конца войны началась массовая демобилизация - порушенному войной и запущенному народному хозяйству требовались рабочие руки. Обстрелянная молодежь несмотря на то, что она уже прослужила по 4 и 5 лет, оставлялась в армии, им присваивали высокие солдатские звания - сержантов и старшин. Они в то время были основной опорой в армии. Старшина Звягинцев в военной круговерти нашел время для учебы в полковой вечерней школе и к демобилизации в 1950 г. получил «аттестат зрелости». Желание познать законы мироустройства привело его в лучший геологоразведочный ВУЗ страны - в МГРИ.

Еще студентом он увлекся петрографией магматических пород. Судьба улыбнулась ему - его пригласили в Алтайскую экспедицию, в руководстве которой были известные петрографы. Диплом, а позже, уже в академическом институте, и кандидатская, и докторская диссертации были посвящены изучению физико-механических свойств магматических пород с целью оценки их рудоносности и петрогенеза. Это направление в науке в то время было малоизученным, и исследования ведущего научного сотрудника ИГЕМа (Институт геологии рудных месторождений, петрографии и геохимии Российской академии наук) Леонида Ивановича Звягинцева были оценены высоко. Это - научное направление его деятельности. Оно важно, но не на это я хотел бы обратить внимание читателя. Знание законов мироздания, чему способствовало геологическое образование, дар просто и ясно излагать сложное, его интерес к культурному наследию своего народа - всё это привело к тому, что в нашей периодической печати стали появляться его статьи по истории и культуре камня, а потом и очерки о людях русской культуры (А. Пушкин, А. Ахматова, С. Есенин).

Прежде всего, конечно, он писал о камнях. У него есть книга о «Белом камне» в соавторстве с А. Викторовым, изданная в издательстве «Наука» в 1981 г. Это - песнь камню, подмосковному известняку, по которому Москву называют белокаменной. Это камень, из которого в XII-XIX вв. в среднерусских городах строили храмы и создавали скульптуры. Одна из последних работ Леонида посвящена роли белого камня в истории юга России.

Запомнились рассказы Л. Звягинцева о камнях-талисманах, печатавшиеся в середине   90-х годов. Камни-талисманы и привели автора к пушкинской теме: он написал исследование о перстнях-талисманах поэта, опубликованное дважды - в «Памятниках Отечества» в юбилейном пушкинском номере и в сборнике издательства «Правда» (1989 г.) «Солнце нашей поэзии». Исследовательский подход к пушкинским текстам позволил ему сделать уверенный вывод о соответствии стихотворений «Храни меня, мой талисман» - перстню-талисману с изумрудом, а «Талисман» - кольцу с сердоликом. Пушкиноведы обычно оба этих стихотворения связывали с Е.К. Воронцовой, подарившей поэту кольцо с сердоликом. Казалось бы, малость: уточнен реальный факт  - и что об этом вспоминать. Но это уточнение касается творений нашего великого поэта. А сделано оно геологом, не только знавшим историю самоцветов, но и сумевшим глубоко вникнуть в смысл творений поэта. Такое незамеченным не проходит. В 2000 году после тяжелой болезни Л.И. Звягинцев ушел из жизни.

В.В. БОБЫЛЕВ

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100