газета 'Дуэль' N 28 (376) 
13 ИЮЛЯ 2004 г.
ЛОГИЧНА ЛИ КОНЦЕПЦИЯ МУХИНА?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ!

ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ ВОЙНЫ

Всесокрушающий вал войны, развязанной против Советского Союза в сорок первом, бумерангом возвращался на территорию Германии в феврале сорок пятого.

Берлинское направление с востока прикрывалось мощным укрепленным районом «Одерский четырехугольник» по линии Шверин, река Обра, Блезен, Курциг, Буршен, Гросс Блюмберг на Одере. Одерский четырехугольник имел полосу по фронту 60 км и в глубину, включая полосу обеспечения, 20-30 километров. Главная полоса состояла из долговременных фортификационных сооружений и прикрывалась противотанко­выми и противопехотными препятствиями. Основой укрепленного района являлись панцерверки - мощные железобетонные сооружения общим объемом от 250 до 3500 кубических метров с двухметровыми потолками и стенами из высококачественного цемента и горного гравия, углубленными в землю до 30 метров. Бронеколпаки панцерверков имели форму цилиндра диамет­ром 2,5 метра, толщина брони 300 милли­метров. В каждом долговременном фортификационном сооружении были месячные запасы продовольствия и боеприпасов.

Войска 1-го Белорусского фронта, развивая успешное наступление, не смогли с ходу овладеть Одерским четырехугольником, но и не дали осесть в нем полевым войскам противника. Огонь 122 и 152-миллиметровых орудий не принес результатов при стрельбе по панцерверкам и наши войска вынуждены были просачиваться через укрепленный район, оставляя его в своем тылу. Добивала врага в Одерском четырехугольнике наша артиллерия большой и особой мощности.

Так, 104-я артиллерийская бригада большой мощности нашей 12-й артиллерийской дивизии прорыва РВГК в феврале 1945-го была выведена в район боевых действий для уничтожения панцерверков. Орудия вели огонь с дальностей 150-800 метров. При попадании в бронеколпак бронебойный 203-миллиметровый снаряд не пробивал его, оставляя лишь вмятину глубиной до 80 миллиметров. Но динамическая сила удара вызывала тяжелую контузию у всех гитлеровцев, находившихся в панцерверках. Деморализованные таким образом гарнизоны сдавались, оставляя множество убитых. Так был преодолен последний «восточный вал» фашистский Германии. Однако остатки 453-й пехотной дивизии с частями усиления и батальоны «фольксштурма», успевшие занять подготовленные заранее укрепления, оказали ожесточенное сопротивление стрелковым частям, пытавшимся с ходу форсировать реку Одер и захватить плацдарм на западном берегу. Спешно переформировывались и приводились в порядок отошедшие на западный берег части врага. Подтягивались резервы из глубинных районов Германии, из земель Бранденбургской провинции. В ночь на 5 февраля наши войска с ходу форсировали Одер и закрепились на западном берегу севернее города Лебус, что к северу от Франкфурта на Одере. 7 февраля южнее Лебуса форсировала реку 274-я стрелковая дивизия и, захватив небольшой плацдарм, закрепилась. Так, командованию 69-й армии в течение февраля - марта удалось расширить плацдарм по фронту на 8 километров и в глубину до 4-х километров. Полки нашей 11-й минометной Люблинской бригады, выве­денные из боя в Познани на заключительном этапе уничтожения группировки врага, совершив форсированный марш по маршруту Чемпин, Грец, Риквин, Швибус, к 21 февраля прибыли в предпозиционный район, расположенный в лесу южнее Кляйн-Раде. Там мы прошли баню, дезкамеры, сменили белье, отдохнули, а в ночь с 23 на 24 февраля выступили в позиционный район на Одер. Днем еще перед началом марша в полку провели митинг по случаю 27-й годовщины Красной Армии. Зачитывали приказ Верховного Главнокомандующего товарища
И. В. Сталина. Мы сто­им в строю словно в мирное время, лица у всех торжественны и суровы. Мои боевые друзья - Ким Шепелев, Миша Коляда, Миша Астанин. Горячим свинцом слова при­каза ложились в наши сердца, вызывая прилив новых сил, поднимая настроение. «...Красная Армия полностью освободила Польшу и значительную часть территории Чехословакии, заняла Будапешт и вывела из войны последнего союзника Германии в Европе - Венгрию, овладела большей частью Восточной Пруссии и немецкой Силезии и пробила себе дорогу в Бранденбург, Померанию, к подступам Берлина.

Гитлеровцы кичились, что более сотни лет ни одного неприятельского солдата не было в пределах Германии и что немецкая армия воевала и будет воевать только на чужих землях. Теперь этому немецкому бахвальству положен конец! Наше зимнее наступление показало, что Красная Армия находит новые и новые силы для решения все более сложных задач. Ее славные воины научились теперь гро­мить и уничтожать врага по всем правилам современной военной науки. Наши бойцы, воодушевленные сознанием своей великой освободительной миссии, проявляют чудеса героизма и cамоотверженности, умело сочетают отвагу и дерзость в бою с полным использованием силы и мощи своего оружия. Генералы и офицеры Красной Армии мастерски сочетают массированные удары могучей техники с искусным и стремительным маневром. На четвертом году войны Красная Армия стала крепче и сильнее, чем когда бы то ни было, ее боевая техника стала еще более совершенной, а боевое мастерство - во много раз выше...».

Были вручены награды личному составу за бои на Висле и прорыв обороны противника в январе, Орден Красного Знамени получил наш командир первого дивизиона капитан Федор Тронин, орден Отечественной войны получили ПНШ-1 (помощник начальника штаба) Велицкий, старший лейтенант Литвин, капитан Спорыш.

Перед рассветом мы были уже на восточном берегу Одера. Сырой пронизываю­щий ветер принес запахи водорослей и гнили. Через серый дождевой рассвет, сквозь его мелкую сетку мы увидели многоводную реку, огражденную с обоих берегов высокими защитными дамбами.

Батареи только что начали разворачи­ваться, прижимаясь к защитной дамбе, а мы, управленцы, нагруженные радиостанциями, приборами наблюдения, шанцевым инструментом и катушками связи, устремились по жидкому понтонному мосту на западный берег реки. Сквозь туманную завесу дождя и холодный рассвет перед нами обнажалась широкая панорама прибрежной местности. Посередине широкого русла реки вспучилась спина острова, ки­пящего орудийными выстрелами батарей, лающих противотанковых пушек. К югу виднелись взорванные фермы железнодорожного моста, свисающие в реку. Прямо перед нами за дамбой виднелась бугристая местность, которая заканчивалась нависающими высотами, на одной из которых располагался замок с примкнувшей к нему деревней Вуден. Замок получил условное наименование наших артиллеристов, как «Господский двор», внутри которого располага­лась деревня Клеосинг. Весь узел этих командных высот, кроме «Господского двора», был уже в наших руках... Неумолкающий грохот артиллерийской стрельбы, разрывы тяжелых немецких снарядов бушева­ли могучим прибоем, сквозь который сыпа­лись непрерывные строчки ружейно-пулеметной перестрелки и трескучие вспышки за­поздалых осветительных ракет. Всю эту бешеную какофонию дополняли частые вы­стрелы танковых пушек, доносившиеся от «Господского двора». Мы все по опыту фор­сирования многих водных преград поняли, что драка предстоит долгая и ожесточен­ная. Оседлав высоты, затем переместившись к югу от «Господского двора», поддерживая огнем батальоны 39-го стрелкового полка, начали долгое сражение за деревни Клессинг и Вуден, за «Господский двор», с которого противник просматривал и контроли­ровал все восточное пространство за рекой Одер, что препятствовало любым передви­жениям наших войск к прибрежной полосе в светлое время суток.

Передний край обороны противника про­ходил здесь по восточным окраинам дере­вень Вуден и Клессинг и железнодорожной станции Лебус. К 27 февраля решительной атакой противник был выбит из деревни Вуден, а на левом фланге в это время в районе Лебуса немцы контр-атаковали силою до полка при поддержке до 20 танков и штурмовых орудий, но были отбиты с большими потерями. В течение суток приходилось отбивать по шесть контратак противника. Почти ежедневно от 10 до 40 самолетов противника совершали налеты и бомбили наш передний край обороны и переправы на реке Одер. Здесь мы впервые столкнулись с самолетами-снарядами, которые были применены по нашим переправам, в те моменты небо заполнялось тысячами разрывов наших зенитных снарядов, в воздухе разгорались целые воздушные сражения. Разрушенные переправы спешно восстанавливались к ночному времени, и снова повторялось все сначала...

Высота позади нас и прилегающая к ней долина, соединяющая наши коммуникации с рекой, непрерывно обстреливались градом тяжелых снарядов и реактивных мин противника. Поэтому высота стала именоваться среди нас «высотой смерти», а прилегающая долина - «долиной смерти». 5-го марта нам удалось выбить противника с позиций вокруг деревни Клессинг и тем самым замкнуть вокруг «Господского двора» коль­цо окружения. Как правило, проводная связь рвалась беспрерывно, вся корректировка минометного огня велась по радио. 19 марта при очередной попытке противника прорваться к окруженному гарнизону на «Господском дворе» создалась особенно острая обстановка, когда наблюдательный пункт нашей 2-й батареи оказался отрезанным. Поддерживая связь с командиром батареи капитаном Иваном Спорышем, мы с сержантом Шепелевым, командиром отделения радио 2-й батареи, вызвали огонь дивизиона и тем самым сорвали контратаку противника. Но в этом бою погибли два лучших наших товарища, оба связиста 2-й батареи - Лобанов и Шерстобитов, два неразлучных друга. Они были одновременно прошиты автоматными очередями при попытке восстановить порванную линию связи. На другой день разорвало в клочки еще одного нашего товарища, замечательного парня, младшего сержанта Васю Жукова. Мы втроем собирали под огнем останки нашего друга... К тому времени все минометные батареи снялись со старых огневых позиций и ночью по паромным переправам переместились на западный берег реки Одер в районе 1500 метров от деревни Клессинг.

20 марта силами вновь прибывшей дивизии противник в 7.00 предпринял попытку вновь прорваться к окруженному гарнизону на «Господском дворе». Немцам удалось вклиниться в наше расположение и захватить небольшой участок траншеи, но мощным артиллерийско-минометным огнем, а затем контратакой 221-го стрелкового полка с танками он был выбит и отошел на исходные позиции. Немецкие самолеты пытались сбросить продовольствие и боеприпасы окруженному гарнизону, но в результате массированного противодействия многочисленных зенитных батарей и действий нашей авиации большинство сброшенных грузов приземлилось к нам в траншеи... 21 марта противником снова была предпринята контратака, чтобы соединиться с окруженным гарнизоном. На этот раз в самом начале огнем артиллерии она была сорвана. На поле осталось множество вражеских трупов, горели подбитые танки... 22 марта после мощной артподготовки, в которой принял участие наш полк, батальоны 221-го стрелкового полка штурмом взяли «Господский двор», ворвались в окрестности деревни Клессинг и завязали гранатный бой с остатками немецкого гарнизона, засевшего в одном из подвалов, и в конечном счете выбили немцев. Оставшиеся в живых солдаты и офицеры противника разбежались и затем вылавливались повсюду. Несколько человек рядовых и один унтер-офицер забрели в район КНП нашего дивизиона. Оказавшись лицом к лицу перед нами, они без сопротивления сдались. Постепенно сопро­тивление противника слабело и в воздухе, и на земле. На плацдарме резко увеличива­лось количество артиллерийских и миномет­ных стволов, подходили танковые части, поближе переместились наши аэродромы.

28 марта все наши огневые позиции со­средоточились на северо-западной окраине города Лебус, а наши наблюдательные пункты на станции Лебус.

В начале апреля обстановка постепенно менялась. Немцы продолжали свои масси­рованные огневые налеты на наши боевые порядки, однако их авиация уже не в со­стоянии была преодолеть систему войско­вой ПВО. Почти прекратились немецкие контратаки. КНП нашего дивизиона пере­местился на высоты севернее города Лебус. Мы теперь разместились в добротном про­сторном блиндаже, оставленном немцами, в крыше которого была подготовлена специальная ячейка для наблюдения. К 14 апреля были получены новые топографические карты со всеми подробностями оборонительных полос противника, вплоть до юго-восточных окраин Берлина.

Из штаба полка прислали таблицы огней предстояще­го артиллерийского наступления с приложением графиков и расчетов расхода боепри­пасов, сигналов взаимодействия и переносов огней в наступление. На огневые позиции батарей навезли такое количество боеприпасов, что огневики не успевали для них готовить укрытия, оставляя штабеля ящи­ков на поверхности. Каждый стрелковый батальон усиливался пятью - восемью артиллерийскими и минометными дивизионами. На восточной стороне реки Одер и у подножья высот на западной стороне сосредоточивались танковые части. В тот день все командиры батарей и наш командир дивизиона отправились на рекогносцировку местности и отработку вопросов взаимодействия с пехотой и танками... Наступило необычное затишье... Мы клеили карты. На картах обозначены Зееловские высоты, их можно было видеть отсюда в стереотрубу. Близился решительный штурм.

И.Ф. ЧЕРНЯВСКИЙ,
бывший командир отделения 1-й батареи 232-го минометного полка,
полковник в отставке

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100