газета 'Дуэль' N 26 (374) 
29 ИЮНЯ 2004 г.
ДОЛЖНЫ ЛИ КОММУНИСТЫ КАЯТЬСЯ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТОР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ!

ФИЛОСОФИЯ - ОРУДИЕ ПРОЛЕТАРИАТА

Окончание. Начало в N24

5. А. Зиновьев - свой или чужой?

Первую половину этой работы я закончил мыслью о том, что нам же, вооружившись основами марксистской философии, следует рассмотреть несколько задач, которые обсуждались в «Дуэли» и других изданиях и которые до сих пор так и не получили научного решения.

Фактически этот вопрос прозвучал в статье Д. Душко «А. Зиновьев - враг народа» ("Д", N7(356)). Чутье не обмануло автора, хотя, на мой взгляд, Зиновьев на врага народа не тянет, мелковат. Однако это частный вопрос, но вот аргументация у Душко была интуитивна, а потому по­колебать ее весьма легко. Ну и что с того, что Зиновьев поменял свои взгляды на противоположные, меняли же свои взгляды Ленин и Сталин? Менять-то они меняли, только всегда оставались в рамках марксистской философии. А что Зиновьев? В чем состоит его философский метод? Те, кто бывал на устных выступлениях А. Зиновьева, наверняка помнят, что он намекал на существование у него такого метода, с помощью которого он способен объяснить все на свете. При этом дополнительно сообщалось, что сам он и философ, и математик, а потому простым смертным этот метод может быть и недоступен.

Но между тем этот метод нетрудно определить, почитав его книги. Может быть, кто-то не знал тех истин, что в них описываются? Вовсе нет. Все знали, понимали и чувствовали, что период брежневщины - это период застоя, а нынешний период - это период безответственного грабе­жа страны и народа. Не Зиновьев же нам это открыл. Просто он взял взгляды базарных торговок, соединил их со взглядами телевизионной богемы, хорошо сдобрил коктейль псевдонаучной терминологией и назвал это все новым методом. На самом деле этот метод называется вульгарной социологией. Он стар, как мир, и, освоив его, можно доказать все, что угодно.

Так кто же сам Зиновьев? Ну, глуповат немножко, имеет пробелы в образовании, но почему же он чужой? Последнее наиболее ярко проявляется, когда его спрашивают, что делать. На это он отвечает - терпеть. Ведь в начале Второй мировой войны тоже было несладко, но выстояли же, вытерпели, и теперь вытерпим. Вот здесь он и смыкается с самыми реакционными силами современности. И не столь важно, что он их ругает самыми нехорошими словами, важно другое. Он пытается породить глупые на­дежды на то, что и без борьбы за ответственность власти перед народом можно дождаться сносной жизни. А практика показывает, что на этом пути в лучшем случае нас ждет лишь царствие небесное, то бишь место на погосте.

6. В. Уваров, А. Паршев, Г. Зюганов

Ну да бог с ним, с Зиновьевым! Не велика фигура в нашей истории. Сложнее, когда приходится иметь дело с лицами, которые претендуют на левизну и на право выступать от имени левых сил. Так, главный редактор газеты «Красная Москва» В. Уваров опубликовал в первом номере этой газеты свою статью «Совместимы ли социализм и рынок?» В ней он пытается доказать, что после смерти Сталина Россия экономически покатилась вниз именно из-за недооценки товарных отношений и одного из главных рыночных законов, закона стоимости. Можно согласиться с приведенными им статистическими данными о снижении производительности труда и данными роста экономических потерь в послесталинский период. Но вот с причиной этих потерь соглашаться нельзя, потому что Уваров ставит проблему с ног на голову.

Плановое и товарное производство сосуществовали всегда со времен возникновения торговли. То есть производитель продуктов в плановом порядке оставлял себе часть своего продукта, а излишки вывозил на рынок. По мере роста специализации производства и роста общественной произво­дительности труда соотношение между этим примитивным планированием и наступавшим рынком менялось. Наконец, с наступлением промышленной ре­волюции и наступлением капитализма товарное производство стало господствующим, а план принял новые глобальные формы, подвластные монопо­листическим объединениям. Законы диалектики проявлялись в качественном изменении общественно-экономических формаций, возникающем вследствие количественных изменений соотношения между «планом» и рынком.

Что же касается соотношения между планом и рынком при социализме, то и здесь на протяжении всего сталинского периода шла интенсивная дискуссия, отражавшая требования практики. Подробно эта дискуссия описана в работе академика К.К. Островитянова «Закон стоимости при социа­лизме». А точка зрения Сталина отражена в его работе «Экономические проблемы социализма». В ней он, хотя и ратовал за плановое хозяйство, но предостерегал от преждевременного удушения товарных отношений при социализме.

Таким образом, первая ошибка Уварова состоит в том, что он не понял, что план и рынок находятся не только в борьбе, но и в единстве противоположностей, что соотношение между ними как при социализме, так и при капитализме есть прежде всего не чья-то прихоть, а необходимая форма оптимизации управления народным хозяйством при учете существующей господствующей формы собственности.

Вторая ошибка Уварова, граничащая с фальсификацией, состоит в том, что падение производства в послесталинский период он связывает с ростом централизации планирования в ущерб товарным отношениям. Историческая практика показывает, что, наоборот, в послесталинский период все директивы ЦК КПСС и постановления хозяйственных органов были направлены на децентрализацию управления страной и экономикой. Иное дело, что эти усилия встречали сопротивление старых сталинских кадров. Однако, не имея прочной научной базы для обоснования своей позиции, они последовательно отступали, сдавая социалистические позиции, и, наконец, наша страна пришла к капиталистическим переворотам 91-го и 93-го годов.

Так в чем же все-таки состоит оптимальное соотношение между планом и рынком, между законом планомерного развития и законом стоимости? Отвлекаясь от влияния на положение этого оптимума форм собственности, на первом этапе рассмотрения задачи необходимо понять природу этих законов. Преимущество планового хозяйства состоит в том, что план позволяет минимизировать потери живого труда в процессе производства, транспортировки и распределения. Вот почему при адекватном восприятии экономических законов, при правильном выборе направления развития план имеет несомненные преимущества перед простым рыночным производством. Однако, если это восприятие неадекватно и выбор направления планирования неверен, то товарные отношения с необходимостью активизируются, компенсируя возникающий дисбаланс производства. Так возникает новый оптимум, в котором дисбаланс плана компенсируется рынком, вносящим свои гораздо более высокие потери и издержки в экономику. Естественно, политическая система, отражающая господствующую в стране форму собственности, налагает свои ограничения на возможность приближения к оптимальному соотношению между плановым и рыночным секторами экономики. При этом общественная форма собственности всегда позволяет ближе подойти к оптимуму.

Анализируя с этих позиций нашу новейшую историю, легко понять, что подъем экономики в сталинский период связан с господством плановых отношений, отражающих адекватное понимание руководителями страны экономических законов того периода. Падение же производства в послесталинский период следует связывать прежде всего с неадекватностью планиования в эпоху НТ-прогресса. Последняя проявилась в искусственном сдерживании внедрения достижений естественных наук и передовой технологии во имя количественного сохранения рабочего класса, в скатывании к формуле «производство во имя производства». В результате этого товарные отношения начали расти сначала в форме криминального производства «цеховиков», затем в период «катастройки» получили юридический статус и, наконец, с 93-го года стали господствующими.

В этом смысле победа контрреволюции была экономически закономерна на том этапе, и крах робких попыток противостоять ей также закономерен. Но обрели ли мы в результате этих переворотов экономическое царствие небесное? Порвала ли Россия с планом, не обруганным лишь ленивым? Вовсе нет. На сегодня Россия включена в план международных монополий как сырьевой придаток развитых стран, аккумулировавших НТ-прогресс и финансы. Планы российского правительства и сформировавшихся российских монополий являются всего лишь отражением глобального плана. В рамках этого плана и произошло общее падение производства, захирение естественных наук, питающих передовую технологию, беспрецедентное па­дение обороноспособности и вымирание населения. Последнее связано с тем, что все потери, неизбежно вытекающие из товарного производства, возложены на народ, а апологеты рынка оставили себе лишь «тяжелое» бремя подсчета барышей.

Так где же выход? Может быть, нам подскажет его А. Паршев? Опять-таки нет. В своей книге «Почему Россия не Америка» он верно под­метил географическую невыгодность положения России. Однако он не понял, почему несмотря на это Россия все же продемонстрировала гигантский экономический скачок в первой половине XX века. Он не понял экономического значения планового ведения хозяйства и вытекающего из него принципа экономии труда. Потому-то его рекомендации по дальнейшему развитию экономики России выглядят неубедительно, а порой и убого. Так что бойцам АВН, принимавшим участие в его избирательной кампании, не следует особо сожалеть о его поражении на выборах в ГД. При таком под­ходе он рано или поздно скурвился бы. Уж лучше рано. Зато политический опыт, приобретенный в этой избирательной кампании, стоит многого.

Что же касается Г. Зюганова и его КПРФ, то следовало бы уже давно понять, что торговая марка, доставшаяся по наследству, вовсе не обяза­на отражать прежнее содержание. Давно пора понять, что российская практика по­казала: демократия - это не власть народа, а диктатура тех, кто назвал себя демократами; коммунисты из КПРФ - это вовсе не коммунисты, а нор­мальные социал-демократы, т.е. пособники буржуазии в ее стремлении на­житься на народных страданиях. И в этом смысле критерием правильности такой классификации является то, насколько точно теория и практика данной партии соответствует философии марксизма. А потому высказывание Зюганова по поводу исчерпанных лимитов на революции позволяет поста­вить ему упомянутый выше диагноз. Ни я сам, ни кто-либо из моих знакомых вовсе не желаем еще раз увидеть пустые прилавки горбачевских мага­зинов и ельцинскую армию, стреляющую в свой народ из танковых орудий. Однако следует понимать, что при полной безответственности власти перед народом повторение таких эпизодов неизбежно, а диалектика - всего лишь научное обоснование этого.

7. В.А. Ацюковский и его философия

То, что В.А. Ацюковский - «свой», на первый взгляд сомнений не вызывает. Однако ощущение, что под видом философии он проповедует какую-то мешанину из смеси идеализма и вульгарной социологии также достаточно прочно. Вот почему следует подробно рассмотреть его статью «О значении воинствующего материализма сегодня» ("Д", N52(349)). В начале этой статьи автор ссылается на две основные философские работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» и «О значении воинствующего материа­лизма». При этом со ссылкой на Ленина в качестве идеалистической упо­минается теория относительности Эйнштейна, за которую «...ухватилась уже громадная масса буржуазной интеллигенции всех стран...»

В этой  логической конструкции Ацюковского настораживает то,  что Ленина он трактует как канонизированного гения, раздававшего направо и налево критические замечания и политические ругательства. На самом де­ле Ленин был великим ученым, великим философом, а потому он не мог поучать специалистов физиков, как им развивать физику. Для того чтобы понять позицию Ленина, придется полностью привести цитату из его работы, связанную с выходом в свет 1-2 номеров журнала «Под знаменем марксизма» и статьи Тимирязева в нем. «Если Тимирязев в первом номере журнала должен был оговорить, что за теорию Эйнштейна, который сам, по словам Тимирязева, никакого активного похода против основ материализма не ведет, ухватилась уже громадная масса буржуазной интеллигенции всех стран, то это относится не к одному Эйнштейну, а к целому ряду, если не к большинству великих преобразователей естествознания, начиная с конца XIX века» (ПСС, изд.5, т.45, стр.29).

Как видно из этой цитаты, позиция Ленина существенно отличается, если не является противоположной позиции Ацюковского. Ленин вовсе не причислял Эйнштейна к идеалистам. Ленин боролся против идеалистической трактовки достижений естественных наук, в том числе и подобной трактовки теории относительности. В результате этого кульбита Ацюковского создается впечатление, что он вовсе не стремится вернуть обараненных людей в человеческое состояние, а хочет всего лишь перевести их с плохой лужайки на хорошую. В наше время подобная тактика бесперспективна. Уж очень сильно от нее разит идеализмом.

Затем Ацюковский начинает проводить очень сомнительные параллели. «Ленин придавал большое значение пропаганде материализма в естествоз­нании, справедливо считая, что отречение от диалектического материа­лизма, лежащего в основе философии марксизма, есть отречение от марк­сизма вообще». Здесь Ацюковским дана несомненно верная трактовка ле­нинского наследия, но дальше он пишет. «Это ленинское положение приобретает особое значение сегодня, когда программы некоторых партий, называющих себя «коммунистическими», содержат призывы и разделы, не имеющие никакого отношения к будущему построению коммунизма, ради которых эти партии существуют, что можно объяснить только пренебрежительным отношением к марксистской теории». А вот это уже передержка, граничащая с идеализмом. Отказ некоторых «коммунистических» партий от коммунизма в своих программах произошел вовсе не потому, что их лидеры отказались от материализма в естествознании, как это следует из приведенной цитаты и из последующих рассуждений Ацюковского. Этот отказ следует из желания погреть свои зады в парламентских креслах, откуда и вытекает подмена реальной борьбы за интересы народа имитацией этой борьбы со всеми вытекающими отсюда философскими последствиями. Сомневающиеся в этом могут легко найти соответствующие цитаты у Ленина.

Далее Ацюковский допускает еще по меньшей мере два эпизода фило­софской мешанины, где философская малограмотность соседствует с малограмотностью физической. Ему не нравятся ускорители и Токамаки, поскольку они построены на базе теории относительности. А ведь это не так. Ускорители заряженных частиц, да и то далеко не все, а лишь те, в которых частицы разгоняются до скоростей, близких к скорости света, действительно имеют отношение к теории относительности. А вот Токамаки - это из другой области. В них основной проблемой являются неустойчивости плазмы, находящейся в сильном магнитном поле, успешно бороться с которыми на современном этапе развития науки еще не научились.

Кроме того, Ацюковский считает, что противоречие между фундаментальной и прикладной науками лежит в научной сфере, что тоже неверно, ибо эти науки «играют» на различных полях. Фундаментальная наука получает новые данные о строении материи, а прикладная - использует эти данные при создании новых приборов, установок и технологических процессов. Противоречие между ними существует, но оно находится в области оптимального распределения финансов, а не предмета исследования. Решение этого противоречия, выгодное для общества, возможно лишь при адекватном понимании процесса общественного воспроизводства на современном этапе НТ-развития.

Ацюковский совершенно верно указывает на то, чем отличаются мате­риалистический и идеалистический подход при разработке теорий. «...Материалисты изучают природу, и если факты не соответствуют теории, они меняют теорию, идеалисты же «изобретают» природу, и если факты не со­ответствуют теории, они отбрасывают неугодные факты». «Идеалистический метод в основу теории кладет не обязательно объективные данные. Здесь всегда присутствуют постулаты и аксиомы, которые являются исходной базой теорий. В отличие от гипотез, постулаты и аксиомы распространяются далеко за пределы исходных посылок, и если выявляются факты, не соответствующие разработанной и признанной теории, основанной на постула­тах и аксиомах, то эти факты не признаются и отбрасываются как недостоверные».

А вот здесь Ацюковский утрирует. Действительно, теория в основу свою кладет некие постулаты или порой недостаточно проверенные экспе­риментальные данные. Однако в этом еще нет идеализма, в этом состоит технология теоретических исследований, которые находятся между экспе­риментом и чистой математикой, где постулат основа всего. Идеализм возникает тогда, когда теория «не желает» признавать новые экспериментальные факты. Куда пойдет теоретик, к эксперименту или к постулатам математики, действительно зависит от его мировоззрения. И здесь необходимо видеть оптимум в единстве теории и эксперимента на каждом этапе их развития, а также обеспечить их взаимное сближение, в чем и состоит наука. Но видеть кризис науки в засилье теоретиков нельзя. Среди них попадаются разные люди - как стремящиеся к эксперименту, так и отдаляю­щиеся от него. Последние в конечном счете всегда проигрывают.

Нельзя также видеть кризис науки в якобы существующем сегодня формальном господстве идеалистической теории. Во-первых, этого нет в отличие от периода написания Лениным «Материализма и эмпириокритицизма». А во-вторых, нельзя выдавать за такое господство имеющую место борьбу между научными школами, между материализмом и идеализмом, между наукой фундаментальной и прикладной. Все это существует, и было бы философски безграмотно пытаться свести такую борьбу к нулю. Единства противоположностей без борьбы не бывает... Кризис современной российской науки состоит не в господстве идеалистов, а в нищете самой науки, что видно глазом, не вооруженным философией. Однако указанный кризис является не следствием кризиса мировой науки, а следствием экономичес­кого кризиса в России.

Ацюковскому не нравится теория относительности, поскольку резуль­татом ее господства якобы стали следующие «достижения»:

1. «Повсеместный отказ от поисков внутреннего механизма явлений, включая квантовую механику, отказавшуюся от наличия внутриатомной среды». Здесь Ацюковский теряет логику в своих рассуждениях. Именно для поисков внутреннего механизма явлений и строятся ускорители заряженных частиц, никчемность которых обругана Ацюковским. Что же касается квантовой механики, то она вовсе не отказывалась от наличия внутриатомной среды, а при описании ее перешла, в соответствии с законами диалектики, на корпускулярно-волновой дуализм.

2. «Представление об эквивалентности массы и энергии». Да, именно так, ибо это доказано в экспериментах по аннигиляции электрон-позитронной пары и в экспериментах по рождению такой пары. Так что противо­положное мнение по этому вопросу является идеализмом и агностицизмом.

3. «Представление о зависимости явлений от наблюдателя». Это не­верная трактовка. «Коварные» теоретики связывают проявление того или иного явления не с наблюдателем, а с системой отсчета, в которую для популярности изложения иногда помещают наблюдателя. Зависимость же яв­ления от системы отсчета может почувствовать любой желающий, если усядется на вращающуюся платформу, «колесо смеха».

4. «Представление об отсутствии в природе эфира и отсутствии внутренних механизмов явлений, а также и ряд других». Здесь находится главная причина неудовольствия Ацюковского, потому что он является сторонником теории эфирного ветра. Что же касается «отсутствия внутренних механизмов явлений», то людей, исповедующих эту идею, в науке просто нет, поскольку это даже не шарлатаны, а дураки. Водиться с ними не следует, это заразно.

Наконец, об «эфирном ветре». Ацюковский имеет полное научное право отстаивать эту теорию, но у него есть еще и обязанность предложить такой эксперимент, который бы подтвердил его теорию и одновременно опро­верг теорию относительности. Но Ацюковский не желает идти по этому ма­териалистическому пути. Он говорит: «В отношении сегодняшних официаль­ных направлений физики последователи эфиродинамики занимают простую позицию - не вступать с ними в дискуссию, поскольку дискутировать не о чем».

Анализируя взгляды Ацюковского, я намеренно ограничился лишь философской частью этих взглядов, не вступая в подробное обсуждение физических проблем. Последнее связано не только с существенным возрастанием объема статьи,  но и с тем,  что конкретные пути развития научных взглядов существенно нелинейны.

8. Заключение

Заканчивая  этот параграф и всю статью, следует отметить следующее:

1) Материалистическая диалектика не решает конкретные вопросы конкретных наук, а лишь дает механизм такого решения, что очень немало.

2) Присваивая себе роль главного трактователя ее законов, нельзя не контролировать свои рассуждения этими законами, в противном случае возникает опасность впасть в идеализм.

3) Отказ от борьбы на идеологическом фронте всегда реакционен.

4) Только вооружившись материалистической марксистской философией, народ нашей страны сможет отстоять свое право на жизнь и на вели­чие своей Родины.

А. СВОБОДИН

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100