газета 'Дуэль' N 25 (373) 
22 ИЮНЯ 2004 г.
КАКОГО ХРЕНА ВЫ НА НАС ПОЛЕЗЛИ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОСЛАНИЯ
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ФАКУЛЬТЕТ ПРОПАГАНДЫ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

ИЮНЬ 1941

В мае 1941 года дивизионная школа младшего командного состава, начальником которой был я, и 166-й стрелковый полк 98-й стрелковой дивизии, входивший в состав Уральского военного округа, выбыли в лагерь Комбарка на реке Кама. Войска разместились и приступили к плановым занятиям.

8 июня 1941 года комдив 98-й дивизии генерал Гаврилов получил приказ командующего войсками Уральского военного округа Ершакова Ф.А. об отправке войск на западную границу СССР для участия в манёврах. В тот же день приказ был передан и нам.

10 июня прибыли из лагерей пешим порядком в г. Сарапул. Командир полка майор Зайнуллин назначил меня комендантом погрузки. В 10 часов утра 11 июня, попрощавшись с женой и маленьким сыном, я сел на лошадь и прибыл на станцию. Осмотрел приготовленный состав, проверил оборудование вагонов, навел телефонную связь с головным и замыкающим вагонами. В 12 часов дня прибыл личный состав, с собой курсанты школы прихватили спортивное имущество, рассчитывая во время перерывов в учениях заняться спортом. В 16 часов комполка подал команду: «По вагонам!»

17 июня эшелон прибыл к пункту назначения на западной границе СССР (Западная Белоруссия).

К 20 июня 1941 года заняли предписанный нам рубеж на границе с Польшей. В субботу вечером 21 июня после ужина курсанты школы собрались на поляне вокруг большого костра и звонко завели песню «Ой ты, Галя, Галя молодая...»

Вдруг в 22 часа вечера в полк прибыл нарочный с приказом комдивизии: срочно распределить курсантов по частям дивизии в качестве младших командиров; начальника школы старшего лейтенанта Кутышенко П.П. назначить в Ижевский полк (номер его забыл) начальником штаба полка; работу завершить к 24 часам. Что и было незамедлительно выполнено, за исключением того, что командир полка Зайнуллин меня не отпустил, оставив до утра. Командный пункт полка был оборудован по типу блиндажа, с деревянным оборудованием и перекрытием. Рядом, метрах в 25, располагалась полковая связь с радистами (командир отделения радиосвязи Скиба) в таком же блиндаже. Лошади - моя и командира полка - были привязаны за одно дерево.

На рассвете в воскресенье 22 июня началась фашистская авиабомбардировка. Одна из бомб взорвалась рядом. После налёта мы выбрались из блиндажа и обнаружили на месте блиндажа связи глубокую воронку диаметром метров в 15, т.е. калибр взорвавшейся бомбы был 250 кг. Все радисты, 5 человек, погибли, даже следов никаких не осталось, а от радиостанций только кое-где мелкие осколки. От лошадей - только обрывки упряжи.

Вслед за бомбометанием пошла фашистская пехота, а впереди боевых порядков гнали в нательном белье наших бойцов Особого Западного округа...

 Нам очень сложно было сдерживать наступление. Силы фашистов были во много раз больше наших, и с тяжелыми потерями мы отступали. 25-го июня 1941 года в ночном неравном бою погибли командир полка майор Зайнуллин и начальник штаба капитан Зырянов. Я незамедлительно принял на себя командование полком, участвуя в боевых действиях до 12 июля 1941 года в качестве комполка и начальника штаба полка одновременно, командного состава в полку больше не было, только один лейтенант Лаптев, который оказался изрядным трусом, как показали первые же бои. Ротами командовали в лучшем случае старшины рот, а то и младшие командиры, во взводах брали на себя инициативу рядовые.

...С начала июля 1941 года наш полк действовал на правом фланге 98-й дивизии. С большим трудом удалось остановить отступление и закрепиться: дивизия выполняла важную задачу, и нашему полку было приказано любой ценой удержать этот рубеж хотя бы в течение одного часа. Прошло минут 40 боя, ко мне прибыли взмыленные комиссар дивизии полковник Беляев и начальник политотдела подполковник Лазовский, поблагодарили и даже расцеловали меня за удачно выполняемую боевую задачу и сообщили, что полк представлен к награде, а меня комдив представил к награждению орденом Боевого Красного Знамени.166-й полк задержал на этом рубеже фашистов на 4 часа, и после этого долгого боя комдив дал разрешение на отвод войск.

10, 11, 12 июля 1941 года дивизия вела упорные оборонительные бои в районе сильно укрепленного населенного пункта Борковичи (Полоцкое направление, Белоруссия). В течение трехсуточных боёв я хорошо изучил обстановку и местность, полковая разведка определила расположение вражеских порядков и их численность. Нам противостояли силы раза в 1,5-2 большие.

Командованию дивизии стало известно, что 13-го июля на рассвете фашисты готовят наступление. Вечером 12-го июля к нам на правый фланг прибыл комдив генерал-майор Гаврилов и отдал приказ: в 3 часа ночи 13-го июля, упреждая врага, начать контрнаступление и разгромить его на исходном положении. Я предложил комдиву свой вариант действий: «в лоб» задачу не выполнить, так как силы фашистов намного превосходят силы моего полка; предлагаю ночью зайти врагу в тыл, используя косой лесной овраг, от нашего расположения выходящий к третьей траншее немцев, и нанести фашистам уничтожающий удар. Комдив немного подумал и сказал: «Действуй! Даю тебе для выполнения задания два батальона твоего полка и батальон Ижевского полка». И убыл на свой КП.

По опыту предшествующих боёв я знал:

-          фашисты перед наступлением должны стянуть все силы на 2-ю и 1-ю траншеи;

-          захватчики ведут себя нагло, ночью даже не выставляют охраны личного состава, спят, ничего не опасаясь, как у себя дома на перинах;

-          в ночь перед наступлением личному составу обязательно выдают спиртное для храбрости, поэтому спят крепким сном.

 После ухода комдива я собрал командиров батальонов, вместе тщательно продумали все детали предстоящей операции. Отдал батальонам приказ о скрупулёзной подготовке личного состава для выполнения ответственного и опасного задания: мы заходим противнику в тыл, каждый должен знать, что во время движения по оврагу ни одна ветка под ногами не должна хрустнуть. При достижении третьей траншеи батальоны развернуть в боевые порядки (цепью) и сокращенные интервалы, организовать разведку впереди и двигаться к переднему краю, решительно и бесшумно уничтожая спящего врага штыком и прикладом. Заход начинаем в 12 часов ночи. Судя по обстановке, противник до наступления темноты стянет все силы на первую и вторую траншеи, сосредоточив их на исходном положении для наступления. За передним краем оставит только боевое охранение. Особенное внимание следовало обратить на то, что противник готовится к наступлению с началом рассвета, поэтому мы его должны упредить. Наши боевые порядки к этому времени должны разгромить противника на его исходном положении. «Напоминаю вам, что перед наступлением противник изрядно напоит личный состав для храбрости, ночью они будут крепко спать. Основное сопротивление противник окажет на 2-й и 1-й траншеях, его штабные машины будут между этими траншеями. Если не будет огня, всеми силами навалиться «тихой сапой», если же нас обнаружат, действовать с высоким напряжением своего огня! Все это тщательно внушить личному составу».

Приступили к операции сразу после полуночи. По глубокому оврагу вышли на третью траншею, батальоны развернулись в боевые порядки, развернутым фронтом движутся к его переднему краю. Встречались отдельные боевые точки, фашистов бесшумно уничтожали штыками. Достигли второй траншеи, в ночной тишине в лесу стоит оглушительный храп спящих врагов. Начали бесшумно действовать, сопротивления пока нет - лихо действуют наши батальоны. В два часа ночи вышли на 1-ю траншею, и тут на левом фланге младший лейтенант из Ижевского полка крикнул: «Ура-а!» (как потом оказалось, он вышел на соединение со своими подразделениями, действовавшими с фронта). Фашисты открыли беспорядочный огонь. Со мной рядом был боец Новиков, немец из города Энгельса, я ему приказал: «Новиков, кричите по-немецки: «Свои, не стрелять». Он стал бегать, кричать. Всё вокруг опять стихло. А батальоны довершили уничтожение фашистов в первой траншее, к нашему счастью немцы нас так и не обнаружили.

Примерно в это время в кромешной ночной тьме мы обнаружили легковые штабные машины фашистов. К поясу у меня была приторочена связка гранат. Я выбрал две гранаты и бросил в автомобили. После взрывов только осколки звонко стучали по сучьям деревьев, ответных действий не последовало. Подошел к левой машине - дверь выбита. Встал на ступеньку, она длинная, от переднего до заднего колеса, нагнулся, нащупал внутри большой вздутый портфель, передал его младшему сержанту Навозному (со мной была охрана из 5 человек). Нагнувшись ещё раз, нащупал большую тряпку, оказалось - фашистское полковое знамя. Я шёпотом приказал сержанту обвязать его вокруг себя и быстро прямиком в полк, доложить, что наши батальоны заканчивают боевые действия на первой траншее врага. Сам в третий раз перегнулся в машину, левой ногой стоя на земле, а правой на ступеньке. Нащупал большой ящик, дернул его к себе, он упал, по земле зазвенела россыпь металлических наград. И в этот миг из-под машины раздалась короткая автоматная очередь. Меня дернуло, как электротоком. Я был ранен в левую ногу, три пули раздробили берцовую кость. Пройди очередь чуть выше, где висели гранаты - для нас всё кончилось бы катастрофой. Охрана быстро обезвредила стрелявшего из окопа фашиста. А меня посадили на карабин и короткими перебежками дотащили до санитарной двуколки. Полковой врач Ветошкин перебинтовал рану и направил на полковой пункт, а оттуда на грузовой машине в дивизионный лазарет. Рано на рассвете раненых разместили в санитарный поезд и за трое суток доставили в Чкаловский госпиталь...

Порученную задачу командования мы в том ночном бою выполнили, не потеряв ни одного своего бойца. Подчеркиваю, что при допущении хотя бы малейшей ошибки, я бы потерял четыре батальона (около двух тысяч человек), и если бы не погиб в бою, то предстал бы перед военным трибуналом. Я это хорошо понимал, принимая рискованное решение о ночной операции.

До конца войны я не знал дальнейшей судьбы своего полка и дивизии. После тяжёлого ранения мне не суждено было вернуться на фронт. Лишь в 1946-м году я узнал из короткого ответа на моё письмо генерал-лейтенанту Гаврилову, что командующий Уральским военным округом Ершаков Ф.А. погиб 15 июля 1941 года, 98-я дивизия была полностью разбита под Смоленском, а документы дивизии, в том числе и наградные документы по 166-му стрелковому полку, были зарыты в недоступном для фашистов месте. Вёлся ли поиск этих документов после войны, мне не известно.

Я человек военный и считаю своим долгом просить Верховное Командование Вооружённых сил РФ о том, чтобы такого рода ночные боевые действия 166-го стрелкового полка вошли, как достойный подражания пример, в практику и историю ВОВ и в тактику военной науки при защите своего Отечества в будущем. Воины-патриоты 166-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии сотворили подвиг 13 июля 1941-го года при защите своей Родины от наглого и коварного врага, посмевшего оккупировать нашу землю.

В прошлом году я направил письмо в Главное Управление Вооружённых сил Российской Федерации, чтобы с помощью оставшихся в живых участников тех событий, с помощью руководства Государственных военных архивов попытаться разыскать дивизионные документы, которые бы подтвердили подвиг защитников Родины. В ответе из Центрального Архива МО РФ N 19586-общ. мне было предложено приехать в Архив в качестве исследователя и самому произвести поиск, так как в штате Архива мало сотрудников. Мне уже 95 лет, выполнить такую работу самостоятельно я физически не в состоянии. Обращаюсь к оставшимся в живых однополчанам - откликнитесь.

П.П. КУТЫШЕНКО

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100