газета 'Дуэль' N 17-18 (366) 
27 АПРЕЛЯ 2004 г.
НАДО ЛИ ПРЕЗИРАТЬ АРМИЮ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
СЕМИНАР НА ПРАВОВОМ ФАКУЛЬТЕТЕ
ПОЕДИНОК
ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
ИТАР-ТАСС
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ!

СЕКС - ПАРОЛЬ БУРЖУЕВ

Несомненно, стоило нашему народу пройти сквозь все испытания и искушения контрреволюции, то есть реставрации капитализма, чтобы понять, что сакраментальная фраза культурного партруководства о том, что «в нашей стране секса нет», таки имела не только комический смысл, но была культурно оправдана и укоренена в общественном сознании и бытии советских людей. Но не самого секса - в смысле соответствующего этому английскому слэнговому словечку вида общения полов - а понятия «секс», отдельного от целого комплекса других понятий, связанных с интимными отношениями полов, действительно в нашей стране не было и быть не могло. Словечко «секс» наделено концептуально буржуазным содержанием - оно означает не только и не столько сам половой акт, сколько целую стратегию, принцип половых отношений, распространенных в буржуазном обществе. Не случайно же в этих буржуазных обществах, в которых секса всегда хватало, родилось и другое словосочетание - «заниматься любовью»: оно как раз отразило тенденцию овеществления и примитивизации того комплекса чувств, размышлений, вербального и тактильного общения, который прежде назывался словом «любовь». Прагматизм, который философы обычно называют американским, закрался и в эту сферу. Еще один вид деловых отношений: «давай-ка займемся любовью, детка». Точнее перевод известного словосочетания «to make love» звучит даже не как «заниматься любовью», а «делать любовь», то есть здесь более подчеркивается низменный аспект собственно физического, почти в данном случае механического действия: на смену «make money», ставшего разговорно-общим местом слэнга делового мира США 1920-х гг., в наше время приходит «make love».

Но не будем впадать в проповедничество чистых платонических отношений полов - не о том мы речь завели. «Делать любовь» не столько для нас конкретное понятие, с которым уже не могут не ассоциироваться определенные мысли и чувства современного человека, сколько типичный штамп буржуазного общества на его общественном сознании: диктат и формат жизненных условий, в которых существуют большинство буржуев и их слуг. Безусловно, можно бесконечно осуждать буржуазное общество за то, что оно секуляризировало и вульгаризировало культуру любви, но нам - как пострадавшей и оторопевшей с непривычки стороне - более сейчас важно определить политико-психологические истоки и цели тенденции «make love»: что ожидает нас, глядящих на бесстыжие рекламы, изо дню в день смотрящих эротизированные мелодрамы Голливуда?

Секс как метафора эксплуатации

Телевизионщики оправдывают голытьбу своих эфиров магическим и мифическим заклинанием «рейтинг»: голенькое привлекает внимание, оно, словно язык «эсперанто», понятно всем возрастам, покорным ТВ. Попытки осуществить, реализовать  «подсознательные» (словечко, тоже свойственное буржуйской демагогии) чаяния зрительской аудитории и раздеть даже ведущих новостей уже имели место на канале М1 - «Голая правда» имеется в виду. Ну-с, что же дальше? Общество, которому в диковинку прежде бывший для него запретным «секс», ныне готово приправлять им любое блюдо, но что же это такое - «секс», на что так многозначительно возводят глаза шоу-бизнесмены и редактора желтой прессы типа «МК»? Секс - это не само зрелище, секс - это ожидание определенного переживания, очень четко ограниченного и специфичного, то есть сие ожидание сформировано как условный рефлекс (хотя зиждется все это переживание на безусловном типе реакции, тем не менее, опосредущим звеном здесь все же служит зрительское воображение, а оно весьма культурно укоренено и в общем относится не к натуральным, а к культурным психическим феноменам). Видеть то, что скрывает одежда, но не видеть того, что скрывает кожа субъекта, демонстрирующего свое тело: вот определение такого ожидания переживания. Секс - это товар, это отчужденная вещица, которую делающий себя на время демонстрации объектом субъект, бахвалясь словно какой ювелирной безделушкой, показывает всему миру: вон, мол, что у меня есть, завидуйте.

Таким образом, секс есть отчуждение и овеществление тела, превращение его в визуальный товар, в часть entertainment’а: сигареты, мотоциклы, бюсты, мышцы, «треугольнички»... Что происходит при этом с субъектом, выставляющим себя напоказ? Он в полной мере включается в непрерывное преобразование сознания, осуществляемое над ним буржуазным обществом, он становится инструментом и объектом приложения законов этого общества.. Проще всего в условиях нынешней информатизации общества не производить в поте лица своего отчужденный товар и получать за него деньги, а, «не отходя от кассы», получать эти деньги за простейшее, не требующее квалификации и обучения действие с тем имуществом, что дано тебе от бога - за раздевание. Впрочем, здесь тоже появляются институты и посредники, способствующие улучшению производства такого типа развлечений. Но что толкает субъекта (жаль, слово мужского рода) терпеть такое заведомое насилие над личностью своей? Что ж, ответ не нов - принцип наживы, денежность буржуазного общества, в котором все, что покупают, продается. К тому же, словечко «секс», обозначая комплекс действий, фокусирует внимание не только зрителя, но и действующее лицо на том, чего именно он добивается от партнера - на удовольствии. Зритель получает визуальное удовольствие, действующее лицо - физическое. Отсюда возникает неизбежная трансформация мотивов, побуждающих в конечном счете половое действие, своеобразный сдвиг мотива на цель - фокус внимания партнеров сужается до той точки их соприкосновения, которая является источником удовольствия. Принцип эксплуатации налицо. Субъект-субъектные отношения сводятся к механике, к деловым отношениям, конечно, требующим определенного взаимоуважения партнеров, но целью этого «сотрудничества» остается некая отдельная сущность, некий отчужденный промежуток между людьми (который, кстати, и является сначала необходимым физическим отличием и предметом натурального интереса, а в дальнейшем источником удовольствия, на котором сужается внимание сторон) - секс. И далее речь не идет о каком-то взаимопознании, взаимопроникновении и расширении субъективного телесного и ментального пространства, а только о некоем коэффициенте полезного действия, о результате: «у меня с ним был хороший секс», «а какой он в постели?».

Буржуй утверждает, что его миропорядок есть всего лишь следование естественным человеческим желаниям, возведенное на уровень политики. Но контролируемы ли желания людские? Вот наш вопрос буржую. И опять же: какие из желаний выбирает он для воспроизводства и удовлетворения? Мы видим, как за десятилетие падения в пропасть капитализма изменились нравы населения бывшего Союза - поворот культуры общества сделан явно не в сторону формирования в поколениях сложных и высоких ценностей и соответствующих им субъективных мотивов, желаний, целей. Значит, тот самый секс, которого у нас не было, отсутствовал как доминанта общественного сознания в социалистическом обществе не случайно? Ведь, используя секс в своих целях, буржуй добивается прибыли, то есть укрепляет свою денежную власть и власть над общественным сознанием. Получается замкнутый круг: однажды позволив себе отведать низменного зрелища, мы позволяем буржую оформлять нашу действительность (в буквальном смысле -  я имею в виду уличные и телевизионные рекламы) в соответствии с этой низменной потребностью, то есть усиливать, стимулировать ее в обществе.

Сексуальная революция на службе у реставрации

Если вспомнить сексуальную революцию Запада, то, несомненно, она играла в начале прогрессивную и антибуржуазную роль, эпатировала правящий класс. Но эта революция, целиком оставшаяся на культурной территории буржуазного общества, вскоре им была переварена и поставлена на службу капиталу. Капитал стал сексуален, секс стал паролем «респекта» - отсюда популярность у буржуазии журнала «Плэйбой» и дальнейшее использование секса как орудия борьбы с социалистическими обществами. Итак, в список требований к тоталитарной власти «холодными противниками», конечно же, был внесен секс. Нынче мы расхлебываем в изобилии результаты прорыва буржуазной культуры и очень явственно ощущаем диктат буржуазного общественного сознания на нашей территории. Но в период адаптации к буржуазным ценностям и культурным нормам в контрреволюционной России наблюдался даже некоторый взрыв, прорыв секса в сугубо культурные сферы общественного сознания. Речь идет о новомодных художниках Бренере и Кулике, которые своей брутальной голытьбой намеревались эпатировать новобуржуазное общество и приравняться тем самым чуть ли не к авангарду революционной эпохи начала ХХ века. Однако их эпатаж был не чем иным как кризисной, острейшей формой принятия буржуазных норм, местной адаптацией к уже и так весьма незастенчивым опытам западного буржуазного общества, то есть - «белым флагом» постсоветской культуры, сорвавшейся в пропасть наготы, на краю которой ее еще как-то прежде удерживал «официоз».

Язык тела - язык подчинения природной собственности глобальному запросу общества потребления на столь любимую им естественность, свежатинку. Прогрессивная молодежь с экранов ТВ непрерывно колышет заново открытыми им контрреволюцией своими  телесами на нонстоповой дискотеке (кто-нибудь сбегает за Клинским «и-и-и опять сначала»: пока земля, на которой они пока прописаны, распродается, пока вражеская армия стягивается у сузившихся границ страны, занимает удобные для отстрела патриотов точки и проникает в каждый дом на лицензионных кассетах - не бойся, эта дискотека не кончится никогда, танцуй до упаду, разнеживай в галогеновом свете данное тебе природой добро. Просвечивающие божественные знаки, призванные возбуждать, используются буржуем в целях соблазнения целомудренных постсоветских граждан. И правда, чего тут бояться: нас воздерживали от общения на этом языке, так давайте теперь «наговоримся» всласть. Тенденция использования в рекламах любых товаров «телесного эсперанто» нарастает. Угрюмо-похотливые взгляды див с обложек глянцевого чтива воспринимаются юной порослью, как откровение мечты. Все это не может быть не унизительно для уроженцев Союза, помнящих вовсе иные культурные стандарты, но их «отстойные» суждения только разжигают аппетит.

Остановить наступление буржуев на этом фронте можно только сатирой и юмором, доведением линии буржуазной псевдоцензуры до абсурда. К чему мне и хочется призвать с этой высокой трибуны не офигевших от нахлынувшей обнаженки товарищей. Пример воздержанности суждений и интересов, демонстрация вербальной самоцензуры сегодня воистину могут сделать очень многое. Отхлещем советским матросским ремнём со звездатой пряжкой поджаренные до хрустящего цвета в соляриях выхоленные ягодицы буржуйских блудниц!

Антон ВОТРЕЧЕВ

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[error][error]

Rambler's Top100