газета 'Дуэль' N 42 (287) 
15 ОКТЯБРЯ 2002 г.
НАДО ЛИ НАГЛЕТЬ ЕВРЕЙСКИМ РАСИСТАМ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ОТДЕЛ РАЗНЫХ ДЕЛ
ПОЕДИНОК
ИСТОРИЯ
ИТАР-ТАСС
ДОЛОЙ УНЫЛЫЕ РОЖИ!

 

БЕССМЕРТНЫЙ ЧАСОВОЙ

Жизнь и смерть каждого
принадлежит Отечеству.
П. С. Нахимов, 1855 год.

Принято говорить, что истинные герои посвящают свою жизнь Отечеству. Но, по-моему, настоящие Герои не только жизнь, но и смерть и даже посмертие свое отдают Родине. И порой даже мертвые, они продолжают служить так, что стоит позавидовать живым.

Поэтому-то и говорят, что Герои не умирают. Они в самом деле остаются с нами на века, продолжая вдохновлять потомков на подвиги Делами своей жизни. Они остаются с нами, чтобы мы чувствовали за собой их Силу, их Честь, их Доблесть. Чтобы мы были такими, как они!

Это те, кто не оставляет своей вахты никогда. Даже спустя столетия.

Нахимов стал именно таким Героем. И дело даже не в его блестящих военных победах, не в беспредельном мужестве, не в стойкости. Просто он был человеком, который любил и знал свой народ, любил и знал свою землю, и эта любовь была так велика, что даже смерть не смогла вырвать Героя из строя.

Он остался навсегда со своим народом, и пока будет жить хоть один русский человек, рядом с ним будет нести свою бессменную вахту адмирал Нахимов.

Он служил России на всех ее рубежах - на холодной ветреной Балтике, студеном Белом море, на просторах Тихого океана и в беспокойных водах Черного Русского моря.

Он сражался за свободу греков и ходил в кругосветку, бил чечен, турок, англичан, французов, итальянцев... Высаживал десанты и пускал на дно вражеский флот. Это и называется СЛУЖБА РОДИНЕ.

«Береги язык, на котором говоришь, каюту, в которой живешь, и мундир, который носишь».

Смоленский паренек, который отродясь не видел моря, стал Великим моряком. Он любил свое дело. Любил настолько, что его называли поэтом морской службы! Нахимов был не только стойким, отважным человеком. Он еще был бесконечно мудрым и глубоко народным героем.

Он знал и понимал свой народ, тех самых матросов и солдат, которые сражались вместе с ним, тех самых матросов и солдат, которые умирали вместе с ним.

«Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными. Необходимо поощрение, сочувствие. Нужна любовь к своему делу, тогда с лихим нашим народом можно такие дела делать, что просто чудо».

И 150 лет назад, и сейчас находятся идиоты, которые твердят, что-де Нахимов был плохим оратором, витийствовать не умел. Солдафон, одним словом. Невдомек им, что народу сражающемуся не нужны краснобаи-балаболки. Им нужны те, кто четко и ясно ставит цель, кто говорит толково и понятно.

Нахимов говорил и писал душой, ясным, четким русским языком, таким языком, на котором ВСЕГДА говорили и писали НАСТОЯЩИЕ ВОЖДИ.

«Неприятель подступает к городу, в котором весьма мало гарнизона; я в необходимости нахожусь затопить суда вверенной мне эскадры и оставшиеся на них команды с абордажным оружием присоединить к гарнизону. Я уверен в командирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться как герой».

«Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию. Мы сдружились давно, я горжусь вами с детства...».

Красивыми словесами хорошо на митингах бросаться да пустоту в голове прикрывать. Тем же, кто служит, витийствовать ни к чему. Такие люди говорят четко и кратко, ясно и метко. Просто потому что знают, ЧЕГО ХОТЯТ.

Еще одна байка о Павле Степановиче, запущенная еще при жизни, - не любил он-де пароходы. Не любил, и точка. Парусники-мол были ему симпатичнее... Но дело-то в том, что именно Нахимову принадлежат слова: «Без пароходов, как без рук», - и именно ОН, а не краснобай Корнилов на протяжении всей Севастопольской обороны впервые в истории человечества разрабатывал и руководил операциями, которые проводили паровые суда!

В сентябре 1854 г. на эскадре Нахимова впервые в истории был применен новые способы стрельбы с пароходо-фрегатов: для придания орудиям большего угла возвышения судно кренилось на один борт, и орудия противоположного борта открывали огонь по береговым укреплениям противника;

Управление артиллерийским огнем с возвышенностей на берегу офицерами, съезжавшими для этой цели с корабля, и управление огнем с корабля по результатам обстрела, сообщаемым на корабль личным составом наблюдательных постов, расположенных на сухопутной оборонительной линии.

Характерно, что достижение результатов, аналогичных по обстоятельствам периоду 1854-1855 гг., не удавалось в иностранных флотах в первоначальный период развития парового флота. Известно, например, что во время гражданской войны в США в 1861-1865 гг. при обстреле береговых укреплений орудия «Монитора» не были использованы, так как не смогли увеличить угол их возвышения, чтобы стрелять по укреплению, построенному на крутизне. Боевое использование паровых судов в период Севастопольской обороны носило не эпизодический, а систематический характер. Для русских пароходов, так же как и для всего севастопольского гарнизона, многомесячная оборона главной базы флота являлась одним непрерывным сражением. Паровые суда эскадры Нахимова принимали участие во всех крупных боевых столкновениях под Севастополем, неизменно оказывая огневую поддержку гарнизону города.

«Имею честь донести, что пароходы всегда состоят в готовности к действиям на рейде, а потому артиллерийских офицеров не предстоит возможности с них откомандировать на бастионы».

Еженедельно на позиции противника обрушивались сотни снарядов с русских пароходов. Так, за две недели (с 9 по 22 ноября 1854 г.) один пароходо-фрегат «Херсонес» выпустил по неприятельским позициям 300 ядер и бомб, а в декабре 1854 г. и январе 1855 г. с этого пароходо-фрегата было сделано 715 выстрелов. Пароходо-фрегат «Крым» за 10 дней (с 5 по 15 октября 1854 г.) израсходовал 724 снаряда; пароходо-фрегат «Одесса» с 23 ноября по 2 декабря 1854 г. - 395 снарядов. Но почему-то утверждается, что развития пароходного дела больше всех сделал Корнилов. Не хотелось бы разочаровывать читателя, но весь вклад Владимира Алексеевича состоит в том, что он ездил в Англию для закупки пароходов. Он не командовал ни одной чисто пароходной боевой операцией. Даже когда корабль, на котором он находился, «Владимир», вступил в бой с турецким пароходом (это был первый в истории бой паровых судов), командовал сражением капитан Бутаков. Корнилов же оставался наблюдателем.

В чем был вклад Корнилова в Оборону Севастополя? Как ни странно, его вклад был вкладом «свадебного генерала». Нет приказов о строительстве укреплений или приказов по артиллерии. Нет, всем этим занимались Нахимов, Тотлебен. Корнилов же просто выполнял роль связного между Нахимовым и Меншиковым, который Нахимова ненавидел настолько, что был готов действовать во вред Родине, лишь бы не выслушивать его советов.

Если же кто скажет, что Корнилов был человеком чести, то и в это как-то не верится. Скажем, накануне Синопа, когда Меншиков узнал, что Нахимов блокировал турок в бухте, он попросту послал Корнилова с приказом взять командование уже готовеньким, спланированным сражением на себя. И «человек чести» послушненько отправился «красть» чужую победу. Просто опоздал.

Мало того, как военный Корнилов был не на высоте. Чего стоит его авантюрный план выйти во время штиля на парусниках навстречу вражеской эскадре, состоявшей практически из одних паровых судов. Конечно, была бы слава, была бы смерть со славой, но и Севастополь защищать было бы некому. А захват Севастополя и Крыма открывал англо-французам и их подстилкам в виде макаронников и турок прямую дорогу на Кавказ. Нет, корабли надо было затопить. Надо было перевести на берег их команды и их артиллерию. Именно почти годовая оборона Севастополя так измотала противника, что спустя всего несколько лет после окончания Крымской войны был добит на Кавказе Шамиль, а Средняя Азия вошла в состав Российской Империи. А ведь именно ради того, чтобы этого не случилось, англичане и заварили крымскую кашу.

И сорвали их планы Нахимов и его матросы.

Скорую победу русских войск на Кавказе определили не только мудрая политика М. С. Воронцова, но и три подвига русского Черноморского флота.

1. Нахимов перебросил на Кавказ 13-ую пехотную дивизию с артиллерией и конницей, чем усилил линию обороны.

Уже через 4 дня после получения приказа не только все отобранные им суда были готовы к отплытию, но на них уже разместились в полном порядке все назначенные войска: 16 батальонов пехоты с двумя батареями - 16 393 человека, 824 лошади и все необходимые грузы. 17 сентября Нахимов вышел в бурное море, а ровно через 7 суток, 24 сентября, пришел утром в Анакрию и в 5 часов вечера в тот же день он уже закончил высадку войск и выгрузку орудий на берег. Для этой блистательно выполненной операции у Нахимова было в распоряжении лишь 14 парусных кораблей ( из них два фрегата ), 7 пароходов и 11 транспортных судов. Войска были доставлены в наилучшем состоянии: больных солдат оказалось лишь 7 человек. Специалисты называют этот переход «баснословно счастливым», исключительным в военно - морской истории и для сравнения указывают, что англичане в свое время перевезли подобное же количество войск более чем на 200 !!!! военных и транспортных судах. Покончив с одной задачей, Нахимов взялся за другую, гораздо более опасную и сложную: найти в Черном море турецкую эскадру и уничтожить ее.

«Пора нам перестать себя считать помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами; он же наводит орудия на неприятеля, матрос бросится на абордаж, ежели понадобится, все сделает матрос, ежели мы, начальники, не будем эгоистами, ежели не будем смотреть на службу, как на средство для удовлетворения своего честолюбия, а на подчиненных, как на ступень для собственного возвышения. Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость и геройство, ежели мы не себялюбивы, а действительные слуги отечества...Вот это-то воспитание и составляет основную задачу нашей жизни; вот чему я посвятил себя, для чего тружусь неусыпно и, видимо, достигаю своей цели: матросы любят и понимают меня. Я этою привязанностью дорожу больше, чем отзывами чванных дворянчиков».

2. Синопское сражение уничтожило не только лучшие корабли турецкого флота. В ходе битвы были ликвидированы огромные запасы оружия, погруженные на турецкие транспорты и фрегаты, которые предназначались шайкам Шамиля для их решающего броска. Кроме того, по непроверенным пока сведениям турки должны были доставить горцам большую денежную сумму золотом. Для чего? Поясняю. Чечены отвоевывают часть территории, провозглашают там свое независимое государство и на английские деньги открывают посольства за рубежом, чем создают огромные трудности не только русской армии, но и русским дипломатам. Так вот это золото пошло на дно вместе с 15 турецкими кораблями!

«Истребление турецкого флота в Синопе эскадрою, состоящею под начальством моим, не может не оставить славной страницы в истории Черноморского флота. Изъявляю душевную мою признательность второму флагману, как главному моему помощнику... Обращаюсь с признательностью к офицерам за неустрашимое и точное исполнение ими своего долга, благодарю команды, которые дрались, как львы».

3. Оборона Севастополя настолько истощила силы западных стран, что они уже не смогли оказать прямой военной помощи своим марионеткам ни на Кавказе, ни в Средней Азии.

«Для черноморца невозможного ничего нет».

Поэтому-то Нахимов и его матросы оказались победителями в Крымской войне. Они своей героической борьбой и героической гибелью (из 16 000 черноморских моряков к концу войны в живых осталось три сотни) обеспечили России стратегический рывок на Кавказе и в Средней Азии. Они, вызвав огонь на себя, измотали наших врагов, приковали к себе все их силы и ресурсы и ПОБЕДИЛИ.

Почему же все время ноют о каком-то поражении? Впрочем, кто ныл-то? Интеллигентишки из тех, про кого Нахимов говорил:

«Да зачем же прельщаться до такой степени всем чужим, чтобы своим пренебрегать. Некоторые так увлекаются ложным образованием, что никогда русских журналов не читают и хвастают этим... Удивляют меня многие молодые офицеры: от русских отстали, к французам не пристали, на англичан также не похожи; своим пренебрегают, чужому завидуют. Это никуда не годится!».

Подняв вой, что-де Константинополь не освободили и "братушкам" не помогли эти тыловые крысы надолго перечеркнули, значение подвига севастопольцев.

Нахимов воодушевлял своим примером, мужеством и бесстрашием. В нем удивительно гармонировали личная храбрость, сила воли, душевная чуткость, ясный и трезвый ум замечательного стратега. Он был откровенен и прям в суждениях, иногда резок, но кристально чист и честен. Горячий, с кипучей энергией беспокойного человека, он умел быть сдержанным и хладнокровным, когда того требовали интересы дела.

Он мог дважды сделать блестящую карьеру - когда после событий декабря 1825 года его хотели зачислить в гвардию, но 23-летний лейтенант буквально вытребовал перевод в... Архангельск. Почему? Да потому что гвардейская должность не позволила бы ему посвятить свою жизнь Служению Родине.

Второй раз, когда он спас эскадру, сам Николай I спрашивал, чего же хочет лучший капитан Балтийского флота. Лучший капитан выпросился на Черное море. Туда, где шла война на Кавказе.

«Я спросил его, когда же был по-настоящему счастлив. «О, - сказал англичанин, - я считаю себя счастливым с того дня, когда мы после наполеоновских войн на нашем флагманском корабле делили призы и мне достался полный миллион фунтов». Что же это за счастье, ежели подумать? Сколько пришлось сжечь неприятельских транспортов, сколько погубить людей, чтобы одному адмиралу получить в плату 1000 000 фунтов! А что же получили подчиненные его?! Помилуйте! Это мыслимо только в разбойничьем государстве... Вот было бы лестно идти драться с неприятелем, когда ваши корабли в боевой готовности, когда вы уверены в своих офицерах и командах. Да, это я понимаю! И когда после одержанной славной победы вы можете с гордостью сказать, что исполнили свой долг!»

Но Нахимов дорог нашему народу еще и потому, что жил он и сражался в те времена, когда дворянство быстро ожидовливалось, как отлично написал об этом Юрий Игнатьевич Мухин в великой своей книге "Убийство Сталина и Берия".

Нахимов был героем-одиночкой. Он был одним из последних часовых Российской Империи. Империи, которой воины и герои были уже не нужны. Империи, в которой чтили карьеристов, болтунов, воров. Но Нахимов служил даже не Империи, он служил своему народу, своей Русской Земле. И сражался не только с врагами внешними, но и с внутренними. До чего же омерзителен ему был продажный высший свет, если он не раз говорил, уезжая на осыпаемые бомбами и пулями бастионами: "Там легче дышится!».

«Все можно отнять у человека - славу, значение в обществе; можно приписать ему дурные качества... например, честолюбие, эгоизм, глупость, все, что хотите, - одного невозможно отнять: благодетельных последствий деятельности, ежели она направлена на что-нибудь полезное для общества и государства». И не зря так говорил адмирал Нахимов. Говорил так, словно предвидел судьбы тех, кто спустя 100 лет после его смерти бросит вызов новым жидам. Ведь он тоже был Человеком среди великосветских чижей...

Приходилось в прямом смысле слова унижаться перед всякими меншиковыми и данненбергами. И ради чего? Ради ДЕЛА! Например, опасаясь, что англичане заложат еще одну батарею и смогут поражать наши тылы, Нахимов пишет Меншикову один рапорт за другим, рапорты, в которых умоляет, униженно умоляет, выпрашивает приказ главнокомандующего, могущий предотвратить катастрофу.

Можно подумать, что Меншикову Севастополь до лампочки... Впрочем, так оно и было. Меншиковы, кирьяковы и прочие остен-сакены - это хрущевы-брежневы 19 века. А таким типам Родина - до лампочки. Им главное, чтобы ордена брюхо захватывали.

Что оставалась людям в окружении жидов? Повторить клятву своего Вождя:

«Я отсюда не уйду ни живым, ни мертвым!» и отстаивать Севастополь.

Ведь, если уж честно, англо-французы Севастополь так и не взяли. Им после 9-месячной осады ценой огромных потерь удалось захватить лишь южную часть города. Наши же войска в полном порядке отступили за линию новых укреплений на Северной стороне.

«Вы должны умирать здесь, вы часовой. Вам смены нет и не будет! Мы все здесь умрем. Помните, что вы - черноморский моряк и что вы защищаете свой родной город! Мы неприятелю отдадим одни наши трупы и развалины».

Он и был часовым. Часовым русских рубежей. И остался на своем посту и после смерти. 1942 год. Заканчивается вторая оборона Севастополя. Краснофлотцы - правнуки нахимовских героев - держат последние рубежи обороны. А враг все тот же. Только чуть название сменил. Враг - Запад. Рвутся фашистские танки к городу русской славы, пикируют бомбардировщики. Одна бомба попала в Музей Обороны. Взрыв ее разорвал в клочья нахимовский мундир. И тогда советские моряки, подобрав каждый клочок, прикололи его к груди - прямо напротив сердца - и отправились в свой последний бой. Это и есть высшая награда Человеку, когда он остается в строю и спустя века, когда продолжает служить своему народу и после смерти.

Ведь «Чистый душой и благородный человек всегда будет ожидать смерти спокойно и весело, а трус боится смерти, как трус».

Потому что не смерть страшна, а жизнь без пользы. Жизнь, прожитая впустую. А смерть... даже смерть не способна вырвать из строя Бессмертного Часового Родины. Человека, который жизнь и смерть свою отдал РОССИИ. Так, как сделал это адмирал Нахимов.

Влада СЕЛИНА

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100