газета 'Дуэль' N 39(284) 
24 СЕНТЯРБЯ 2002 г.
АСЫ-2
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
БЫЛОЕ И ДУМЫ
ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
ФАКУЛЬТЕТ КОНТРПРОПАГАНДЫ
ФАКУЛЬТЕТ КОНТРПРОПАГАНДЫ
ФАКУЛЬТЕТ КОНТРПРОПАГАНДЫ
КУЛЬТУРА И КУЛЬТПАСКУДСТВО
ИНФОРМАЦИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

 

РЕПОРТАЖ N 6

16 августа 2002 г. суд начался с заявления моих ходатайств. Я указал на то, что государственный обвинитель Н.В. Балашова оказывала на свидетеля Е.А. Маломуд психологическое давление. Как только показания Евгении Александровны приняли неприятный для следствия оборот, помощник прокурора Ленинского района Балашова попыталась сбить с толку свидетеля, навязать Маломуд собственную точку зрения на происшедшее. Дело дошло до того, что сама Евгения Александровна возмутилась поведением государственного обвинителя.

Судья О.В. Соловьева приняла к сведению мое предложение «указать Н.В. Балашовой на недопустимость» давить на свидетеля и выказала готовность услышать прочие мои ходатайства. По каждому из ходатайств суд обязан принять решение, как правило «отказать». Когда сторона защиты желает довести судью до белого каления, то ходатайства заявляются по одному. На вопрос: «Иные ходатайства имеются?» - надо скромно потупить глаза и отвечать: «Пока нет, Ваша честь!» Суд либо удаляется для составления письменного Постановления, либо, «совещаясь на месте» в единственном числе, диктует секретарю решение. Все-про-все занимает от десяти минут до часа. Как только судья желает продолжить разбирательство, тут же подается реплика: «У меня имеется еще одно ходатайство, Ваша честь!» - и процедура его разрешения повторяется вновь. По делу можно заявить бессчетное количество ходатайств, и каждое из них суд обязан исследовать. При желании, любое заседание будет утоплено в сутяжничестве, а судья сделается вашим личным врагом. Сегодня у меня нет намерения драконить Соловьеву по пустякам и потому ходатайства заявляю одно за другим, понимая, что откажут разом по всем.

Я прошу суд исключить при рассмотрении дела как недопустимое доказательство протокол опознания по фотографии меня как преступника, исполненный с участием свидетеля Е.А. Маломуд. На прошлом заседании суда свидетель пояснила, что не опознавала той фотографии, что помещена в протоколе и вообще содержание записей следователя не читала, а теперь понимает, что они не соответствуют действительности. Если свидетель не признает факта, якобы им же удостоверенного, то протокол, по моему мнению, не может служить доказательством по уголовному делу.

Судья Соловьева предлагает заявить следующее мое ходатайство, не разрешая двух предшествующих. Не вступаю в препирательство, а прошу суд разместить моих защитников в непосредственной близости от меня. Мотивирую тем, что в процессе разбирательства возникает необходимость срочно получить юридически грамотный совет, а мои защитники сидят вдали от меня, в другом конце зала заседаний, что крайне неудобно.

Листы с текстами всех трех моих ходатайств передаю секретарю суда Женечке Кирпичёвой для приобщения к протоколу. Если полениться и заявлять ходатайства устно, то в протоколе запишут пару фраз, а прочее останется пустым сотрясением воздуха. Протокол - это основной документ, по которому вышестоящие суды составляют мнение о законности приговора. Всё, что не отразит в записях Женечка Кирпичёва, посчитают фикцией, а то, что будет отражено, - истиной в последней инстанции. Мне приходилось слышать возмущения десятков, если не сотен зеков, что в суде свидетель сказал одно, а в протоколе секретарь записал иное, прямо противоположное - кассационные жалобы оставили без удовлетворения.

Судья предлагает сторонам высказать мнение по заявленным ходатайствам. Защитники, конечно же, поддерживают мои требования, а государственный обвинитель Балашова сообщает, что, согласно статье 235 УПК РФ, подсудимый вправе заявить ходатайство об исключении из перечня доказательств, предъявленных в судебном разбирательстве, любого доказательства. В случае заявления ходатайства его копия передается другой стороне в день предъявления ходатайства в суд. Ей же, Балашовой, никто копии ходатайства не вручал и потому своего мнения она высказать не может. Государственный обвинитель предлагает суду оставить мое ходатайство об исключении доказательства без рассмотрения и считать его попросту незаявленным. Что касается моего ходатайства о размещении защитников в непосредственной близости от меня, то, мол, уголовно-процессуальное законодательство не содержит на этот счет особых указаний и потому требование Губкина не основано на законе, в удовлетворении ходатайства следует отказать. Далее госпожа Балашова сообщила, что ее манера допроса свидетелей не нарушает норм закона, а поскольку свидетель Маломуд давала противоречивые показания, необходимо было выяснить истину, отсюда и ее настойчивость.

Минут через десять судья Соловьева уяснила положение закона, на которое сослалась государственный обвинитель, разбирательство по делу возобновилось. Медленно, чтобы Женечка Кирпичёва успела записать, О.В. Соловьёва диктует Постановление: «Суд, совещаясь на месте, ходатайство подсудимого Губкина об исключении из числа доказательств протокола опознания от 15 мая 2001 г. личности по фотографии - считает незаявленным, поскольку копия данного ходатайства в письменном виде не вручена и не представлена стороне обвинения.

Ходатайство подсудимого о размещении защиты в непосредственной близости с подсудимым в зале судебного заседания не подлежит удовлетворению, поскольку не основано на уголовно-процессуальном законе. Право Губкина на согласование позиции с адвокатом и защитой не ограничивается судом и в случае необходимости, по ходатайству подсудимого, суд может объявить перерыв для согласования такой позиции.

Заявление Губкина о необходимости указать представителю государственного обвинения Н.В. Балашовой на недопустимость оказывать психологическое давление на свидетелей в процессе допроса суд считает необоснованным, поскольку в ходе судебного следствия судом не выявлено давления представителя государственного обвинения на свидетелей».

В общем-то другого ожидать было нельзя. Судья лишь в исключительных случаях дает в обиду стороне защиты государственного обвинителя и обвинение, им отстаиваемое. Как правило, удовлетворяются лишь те ходатайства, которые не влияют на существо уголовного дела. Хотя внешняя недоброжелательность судьи ровным счетом ни о чем не говорит. Судили меня в 1994-1995 гг. в г. Железнодорожном Московской области, приписав мне злостное хулиганство с применением оружия, вымогательство, подделку документов, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и ещё что-то. Процесс длился около полутора лет и от заседания к заседанию председательствующий отвергал все мои ходатайства. Приговор в итоге полностью меня удовлетворил. Главное не то, разрешаются положительно или же отвергаются ходатайства стороны защиты, главное - какой приговор будет постановлен.

О необходимости представлять копии ходатайств государственному обвинителю я знаю, но применительно к подготовительной части судебного заседания. Требовать копий на стадии судебного следствия по-моему незаконно, но точно не помню, надо будет уточнить.

Судья просит Женечку Кирпичёву вызвать для допроса свидетеля Губкина Владимира Николаевича - моего отца. Выясняются формальности, переписываются паспортные данные, ставится подпись о том, что свидетель предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Начиная допрос свидетеля, судья разъясняет требование статьи 51 Конституции РФ, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, а также против близких родственников. В процессе предварительного следствия два свидетеля по моему делу воспользовались статьей 51 и отказались общаться с прокуратурой. «Я считаю, что показания могут повредить мне и моему ребенку», - ответила моя бывшая жена, следователь вынужден был отступить.

Сегодня в судебном разбирательстве государственный обвинитель намерена доказать, что 15 мая 2001 г., в день убийства Б.И. Егорова, я пользовался автомашиной «Тойота-Карина», государственный номер Р731ВН 25 RUS. В этой связи В.Н. Губкину, моему отцу, задаются вопросы:

- У Вас была автомашина в 2001 г.?

- Да, была «Тойота-Карина», год назад я снял ее с учета и продал.

- Весной 2001 г. Вы передавали кому-либо свою машину?

- В конце марта 2001 г. я передал «Тойоту» своему сыну Игорю и через нотариуса оформил доверенность на право распоряжения ею.

- Когда Вы видели сына на машине в последний раз?

- По-моему, в конце апреля 2001 г., точно не помню.

- Как машина снова оказалась у Вас?

- Где-то в середине июня 2001 г. мне в почтовый ящик опустили записку, что машина стоит на такой-то автостоянке, а к записке прилагались документы и ключи. Кто автор записки, я не знаю.

Собственно, это были все сведения, сообщённые суду в связи с предъявленным мне обвинением. Чем могли помочь прокуратуре показания моего отца? Он подтвердил, что в марте и апреле я пользовался его «Тойотой», но обвинение не интересовал апрель, а о мае месяце речь не шла. Вообще, не был обнаружен ни один свидетель, который бы показал: «В середине мая 2001 г. Игорь Губкин ездил на «Тойоте», государственный номер Р731ВН!» В этой части обвинение звучало голословно, впрочем, как и в иных своих частях.

По версии следствия, незадолго до убийства Б.И. Егорова возле дома стояла машина моего отца, а я, мол, пользовался в мае этой машиной, значит...

На первом же допросе я заявил, что ездил с марта месяца на машине по доверенности, а в конце апреля пользоваться «Тойотой» прекратил, то есть в мае 2001 г. никак не мог управлять ею с преступными целями. Отец, как свидетель обвинения, подтвердил мои показания, а версию следствия ничем не подкрепил. Прокурору нечем крыть, так как показания отца не расходились с его первым допросом и не противоречили данным его опроса, полученным в день убийства операми из «убойного отдела».

Защита пытается разобраться в некоторых тайнах предварительного следствия. В день убийства Егорова, 15 мая 2001 г., моего отца задержала милиция, опросила и отпустила восвояси. Никаких претензий к нему не было. На следующий день Владимира Николаевича вновь задерживают и помещают в изолятор временного содержания владивостокского городского УВД на трое суток. Оправдывается такое бесчинство статьей 122 УПК РСФСР: «Орган дознания вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления ... только при наличии одного из следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;

2) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление;

3) когда на подозреваемом или на его одежде, при нём или в его жилище будут обнаружены явные следы престу-пления».

Никто моего отца не застиг ни до, ни после совершения им какого-либо преступления. Никто не опознал его как убийцу. Быть может явные следы преступления обнаружены во время обыска жилища?

Защита уточняет у свидетеля подробности. Владимир Николаевич рассказывает, что в ночь с 15 на 16 мая 2001 г. в его квартире был учинен обыск, который никаких результатов не дал. Получается, что третье основание также отсутствует.

«При наличии иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства».

Действительно, в материалах дела имеется указание: В.Н. Губкин намерен скрыться из города. Прошу суд огласить протокол допроса лейтенанта милиции А.А. Маркинова (т. 1, л.д. 202), именно этот служитель закона поведал следователю о противоправных помыслах моего отца. Удивительно, что сделал он это ровно через десять минут после того, как в подъезде дома N 42 по ул. Адмирала Кузнецова прозвучали выстрелы. Протокол допроса начат 15 мая 2001 г. в 9 часов утра и закончен в 9 часов 30 минут. Чрез десять минут следователь Хелемендик был на месте происшествия и обнаружил труп. Между тем преступление было уже «раскрыто» и весь ход расследования преподнесен прокуратуре устами загадочного лейтенанта милиции. Шерлок Холмс отдыхает!

Судья любопытствует: зачем мне понадобился протокол допроса свидетеля Маркинова? Отвечаю, что хочу выяснить истину по делу. В протоколе я обвиняюсь в совершении преступления, а мой отец уличается по меньшей мере в пособничестве.

Государственный обвинитель категорически возражает против оглашения протокола допроса Маркинова, так как свидетель в судебное заседание не вызывался и не допрашивался.

Действительно, согласно статье 281 УПК РФ оглашение показаний свидетеля допускается лишь с согласия сторон. Это положение нового закона наотмашь бьет по обвинению. Прежний, «советский» УПК, РСФСР, действовавший до июля 2002 г., предусматривал оглашение показаний свидетелей по усмотрению суда «при отсутствии в судебном заседании свидетеля по причинам, исключающим возможность его явки в суд» (п. 2, ч. 1, ст. 286 УПК РСФСР). Таковыми причинами считались любые, по которым свидетель игнорировал явку по вызову. На предварительном следствии из гражданина выуживают, выдавливают, выбивают подпись под сомнительным текстом протокола допроса и кладут эти кляузы в основу обвинения. На суд свидетель не является, опровергнуть ложь следствия не желает, а порою даже не знает, что его подпись сломала кому-то жизнь - прокуратура торжествует. Всё, что не было оглашено в судебном заседании, доказательством по делу не является, это надо твердо знать любому гражданину. Статья 240 УПК РФ гласит: «В судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. ... Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании». Раз показания свидетеля не были оглашены, они не имеют никакого юридического значения.

Делаю пометку в дневнике, чтобы заявить особое ходатайство о вызове в суд свидетеля А.А. Маркинова.

Защитник А.И. Дудинский задает вопрос моему отцу:

- Скажите, Вы намеревались скрыться от органов следствия 15 мая 2001 г. в день, когда был убит Б.И. Егоров?

Владимир Николаевич искренне удивляется:

- Зачем? В чем я виноват?

Хотя и без того понятно, что показания лейтенанта милиции - это ложь, фальсификация следствия.

Прошу суд огласить протокол личного обыска подозреваемого в совершении преступления В.Н. Губкина (т.1., л.д. 82). Судья мрачно интересуется, для чего мне это надо. Поясняю, что хочу выяснить истину: действительно ли 16 апреля 2001 г., за месяц до убийства Б.И. Егорова, моего отца обыскивали в милиции в связи с ещё несовершенным убийством. Государственный обвинитель в этот раз не возражает. Оглашается документ, действительно датированный апрелем месяцем. Вопрос защиты к свидетелю: «Владимир Николаевич, Вас обыскивали в этот день в помещении Ленинского РУВД г. Владивостока?» Выясняется, что протокол обыска - очередная фальшивка.

Защита обращает внимание суда, что оперативные сотрудники милиции остались в квартире В.Н. Губкина, где проживают помимо него ещё два совершеннолетних гражданина РФ, устроив так называемую «засаду». Само собой, никакого правового основания у этой «засады» не было. Конституция РФ и уголовно-процессуальный закон допускают проникновение в жилище лишь по решению суда. В крайнем случае такое решение должно быть получено в течение суток с момента проникновения. Не будет постановления судьи - и оперативное мероприятие считается незаконным.

Обыск в квартире Владимира Николаевича Губкина, моего отца, был санкционирован прокурором Ленинского района г. Владивостока советником юстиции (подполковником по армейским меркам) С.А. Бажутовым. Этот молодой мужчина, лет сорока, наверняка доживет до революции, успеет побывать на допросах в НКВД, там ему напомнят о незаконных, необоснованных, немотивированных санкциях и визах! «Засады» являются проникновением в жилище и также обязаны быть законными.

(Как-то осенью 2000 г. в квартиру по ул. Попутной в Москве, где размещалась редакция газеты «СРД», ломились сотрудники 14 отдела по борьбе с терроризмом ГУВД Москвы (Петровка, 38). Главарь этой банды подполковник Калинкин тогда все же демонстрировал мне постановление судьи на осмотр помещения.)

Владивостокские менты творили полное беззаконие. Заявляю суду, что милиция с ведома и по поручению органа следствия грубо попирала Конституцию РФ. О.В. Соловьева недоумевает: «Губкин, что конкретно Вы хотите пояснить суду?» Объясняю, что от первого до последнего дня расследования по моему делу прокуратура Ленинского района игнорировала законы и поощряла ментов к тому же, покрывала их преступления. Что, если гражданин вломится в квартиру иного гражданина и примется там хозяйничать? По меньшей мере ему вменят уголовную статью «Самоуправство» (ст. 330 УК РФ, до 5 лет лишения свободы).

Всем будущим политическим заключенным полезно знать, что статья 89 УПК РФ определяет: «В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявленным к доказательствам» Уголовно-процессуальным Кодексом. Проникновение в жилище без санкций суда есть преступление. Менты - преступники. Прокурор Ленинского района г. Владивостока С.А. Бажутов тоже преступник, раз был уведомлен о беззаконии и не пресек его. Если господин Бажутов преступником себя не считает, то обязан привлечь меня по статье 298 УК РФ к ответственности. Закон гласит: «Клевета, совершенная в отношении прокурора ... в связи с производством предварительного расследования наказывается ... лишением свободы на срок до двух лет». К барьеру, господин Бажутов! Я многое могу рассказать суду о беспредельщиках из Ленинской прокуратуры г. Владивостока.

Факт совершения ментами и прокурором должностного преступления, то есть действий, явно выходящих за пределы их полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан (ст. 286 УК РФ), подтвержден в судебном разбирательстве по моему делу свидетелем В.Н. Губкиным. Кроме того, менты без стеснения рапортуют о своих подвигах в Справке о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях (т. 1, л.д. 71-77). Часть 4 статьи 29 УПК РФ гласит: «Если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены ... нарушения прав и свобод гражданина, а так же другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия ... то суд вправе вынести частное определение, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер».

Когда написано «суд вправе», это переводится как «суд не обязан». Защита добивается законной реакции суда на мусорской беспредел. Никакой реакции, само собой, не последовало.

Обращаю внимание судьи О.В. Соловьевой на незаконное, без всяких оснований задержание моего отца и содержание его под стражей с 16 по 19 мая 2001 г. Заявляю ходатайство об оглашении протокола о задержании в порядке стать 122 УПК РСФСР, т.е. по подозрению в совершении преступления (т.1, л.д. 81) гражданина В.Н. Губкина. Государственный обвинитель не возражает, адвокат и защитники поддерживают требование. Судья зачитывает документ, из которого следует, что некие очевидцы прямо указали на моего отца как на лицо, совершившее преступление, а именно убийство Б.И. Егорова. Кто указал? Где доказательства на этот счет? В стране творится полицейский произвол, граждане не в состоянии защитить себя перед оккупационной властью, прокуратура заодно с преступниками-ментами, суд покрывает беззаконие.

В результате содержания моего отца в камере ИВС он получил инфаркт и был доставлен в больницу, где провел около полумесяца. В любой капиталистической стране ушлые юристы уцепились бы за такой факт и предъявили бы государству иск на сумму с шестью нулями. Следователь прокуратуры В.А. Хелемендик подписал Постановление о задержании гражданина В.Н. Губкина, где указал ложные, не соответствующие действительности основания своего решения. Прокурор С.А. Бажутов санкционировал незаконное задержание. Министерство юстиции содержало гражданина в таких условиях, что у задержанного случился инфаркт.

Законы РФ, списанные с законов Западной Европы, позволяют любому российскому гражданину обратиться в суд и обжаловать действия любого должностного лица. Жаль, но граждане своим правом пользуются крайне редко. Во-первых, бояться мести тех, на кого они пожалуются, - пережиток номенклатурных брежневских времен. Во-вторых, обращение в буржуазный суд требует немалых расходов на оплату услуг адвоката. Далеко не каждый способен правильно составить заявление, обосновать имущественный иск, соблюсти все процессуальные формальности в суде, юридически грамотно отстоять свои интересы. В-третьих, судебная тяжба требует времени для обивания казенных порогов, а у кого оно свободно! В-четвертых, суд призван защищать богатеев и сильных мира сего от ограбленного и униженного народа, справедливости в нем не добиться.

В ходе расследования моего уголовного дела я предлагал трем членам моей семьи заявить иск о возмещении вреда, причиненного неправомерными действиями должностных лиц. Никто не согласился! Молча проглотили обиду, утерлись от плевков в лицо, а в душе обвинили во всех бедах меня и мои безумные занятия - никто их не трогал, пока я не объявился во Владивостоке.

Господа Владивостокские милиционеры! Господа из Ленинской районной прокуратуры! Ваши фамилии вписаны в протоколы следственных действий, указаны в рапортах и иных документах моего уголовного дела. Когда вас, как врагов своего собственного народа, будет карать революционная власть - не говорите, что «действовали по приказу», что «ничего не знали», «выполняли свой служебный долг». Каждый из вас осознанно делал выбор между служением своему народу и прислуживанием угнетателям.

Сторона обвинения вновь потерпела поражение - допрос свидетеля В.Н. Губкина подтвердил непричастность к совершению преступления подсудимого, то есть меня. Судью не интересовали никакие вопросы к моему отцу, допрос был окончен и объявлен перерыв до 15.30 сего дня.

И. ГУБКИН

`
ОГЛАВЛЕНИЕ
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100