газета 'Дуэль' N 3(25)  
1997-02-11
Дуэль - ПОНИМАЕТ ЛИ РУССКАЯ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
2-АЯ ПОЛОСА
3-АЯ ПОЛОСА
4-АЯ ПОЛОСА
5-АЯ ПОЛОСА
6-АЯ ПОЛОСА
7-АЯ ПОЛОСА
8-АЯ ПОЛОСА

ШАХМАТНЫЙ ГЕНИЙ (Воспоминания из истории шахматного Олимпа)


(В.С.БУШИН )

С осени прошлого года в шахматном мире возникла невероятная ситуация: сразу два чемпиона мира! По традиционной многолетней версии ФИДЕ - Анатолий Карпов, по версии недавно созданной Гарри Каспаровым Профессиональной шахматной ассоциации - он, Каспаров. Ничего подобного не было за все время с 1866 года, когда Вильгельм Стейниц фактически стал первым чемпионом мира, выиграв матч у знаменитого Андерсена. Но вот все упорнее говорят о том, что в сентябре этого года состоится новый, пятый по счету, матч между двумя чемпионами. В ожидании столь захватывающего события есть смысл вспомнить кое-что из сравнительно недавних событий на шахматном Олимпе, в частности, некоторые обстоятельства, сопутствовавшие борьбе двух шахматных титанов.

I

Весной прошлого года А.Карпову исполнилось сорок пять лет. В 1970 г. он стал гроссмейстером, а после состоявшегося на следующий год в Москве турнира памяти Александра Алехина, где Карпов разделил 1-2 места с Леонидом Штейном, его уже называют в числе основных претендентов на шахматную корону. Спустя три года он ее завоевал. Всего на его долю выпало восемь труднейших матчей за чемпионское звание. Уже в этом ему нет равных: Стейниц сыграл четыре таких матча, Капабланка - два, Алехин - пять, Ботвинник - семь, Таль - два, Петросян - два, Спасский - два, Фишер - один, Каспаров - четыре. Тоже восемь матчей сыграл только Ласкер, но это за 27 лет, а Карпов семь матчей - за 13 лет, и через девять лет - восьмой, т.е. всего за 22 года. В итоге он четыре раза, четыре срока обладал шахматной короной. А всего Карпов выиграл 137 матчей и турниров, и уж тут за всю историю шахмат никто и близко с ним не стоял. Как пишет гроссмейстер Николай Крогиус, "стабильный период высоких результатов у большинства шахматных корифеев не превышает 10-12 лет, а Анатолий Карпов уже 22 года находится на вершине шахматного Олимпа". Своим феноменальным успехам, особенно в начальную пору Карпов в немалой степени обязан Михаилу Ботвиннику, который первым заметил его необыкновенное дарование, и первому тренеру Семену Фурману. К обоим, ныне, увы, уже покойным Анатолий навсегда сохранил сыновнюю благодарность.

Последний матч на звание чемпиона мира, по версии ФИДЕ, А.Карпов выиграл с уверенным счетом 10,5:7,5 осенью прошлого года в Элисте у одного из лидеров молодого поколения гроссмейстеров Гаты Камского. Государственная Дума пригласила чемпиона на свою трибуну для дружеского чествования. Трехкратная депутатка-ветеранка Г.Старовойтова сидела при этом в зале с таким выражением лица, будто за утренним кофе проглотила резвого таракана, и теперь он там, в темных недрах скребется, требует демократии и плюрализма. А битый бабами подполковник С.Юшенков, кажется, вообще не явился. Что же касается нашего русофобско-жлобского телевидения, то оно уделило чествованию 6-7 секунд. Ведь для его служителей гораздо выгодней и приятней рекламировать гигиенические прокладки с крылышками. Весьма характерно и то, что НТВ устами говорящего робота Осокина называет Карпова даже не гроссмейстером, а просто шахматистом. А для ОРТ он - "экс-чемпион". И уж как они лезли из своей змеиной кожи, пытаясь в меру не щедро отпущенного им небом остроумия высмеять намерение Карпова стать депутатом Госдумы от Тулы, где он прожил не один год. Адвокат-пройдоха, именующий себя Макаровым, в роли народного избранника, да еще и президента Российской шахматной федерации их не смешит, а человек, вернувший на родину шахматную корону, четверть века прославляющий своими успехами во всем мире наше русское имя, неутомимо работающий и жертвующий средства на благо народа, - этот человек вызывает у них зубовный скрежет и тараканью суету, причем не только своим желанием стать депутатом.

Понять реакцию этой публики на чествование А.Карпова в Госдуме не трудно. Г.Камский, татарин из Ленинграда, десять лет тому назад после участия в турнире, состоявшемся в Нью-Йорке, отказался со своим отцом-менеджером Рустамом вернуться на родину, и в Элисте выступал уже под американским флагом. Таким образом, победа Карпова это первая за долгие годы наша победа мирового уровня над флагом США. Как же могут этому радоваться бабка русской демократии Старовойтова или выживающий из ума телевизионный академик Яковлев! Да они ради поражения Карпова готовы ежедневно пить кофе с пруссаками.

Да, такую реакцию этих людей можно было предвидеть. Но меня поразил высокопоставленный сотрудник "Правды", который в беседе с Карповым после победы над Камским вдруг сказал: "У вас трудная чемпионская судьба... Всегда все и все против вас. Почему вы не уехали из страны?" Анатолий Евгеньевич был ошарашен, видимо, еще больше, чем я. Ну, шахматная судьба у него действительно не из легких, но это же уникально блистательная судьба! Она не только потребовала великого напряжения всех сил ума и сердца, но и принесла огромные радости. А как можно заявить, что все и все всегда было против Карпова? У него всегда было и есть миллионы, десятки миллионов болельщиков, друзей, единомышленников. Но больше всего в вопросе "правдиста" поражало не это, сказанное, вероятно, в газетной спешке, а мысль о том, что если тебе трудно, то можно и покинуть родину, поискать местечка под солнцем, где уютнее. Карпов вспылил: "Зачем уезжать? Куда? Я русский! Родился на Урале. Моя родина здесь. Мои корни на Урале". "Правдист" предпочел не развивать тему, не упомянул ни о Борисе Спасском, уехавшем в 1976 г. во Францию, ни о Викторе Корчном, в том же году, перебравшемся в Швейцарию, ни об Алле Кушнир, еще в 1973 г. отчалившей в Израиль, ни о том же Гате Камском, натурализовавшемся в США, ни о многих других менее известных шахматистах.

Анатолию Карпову и мысль не приходила о том, чтобы последовать примеру Спасского или Камского, хотя трудностей на его шахматном пути оказалось, пожалуй, поболе, чем на пути всех этих переселенцев. Взять хотя бы отношение к нему наших наиболее активных шахматных журналистов. На протяжении десятилетий, от матча к матчу, от турнира к турниру они создавали у читателей ложное представление о его таланте, манере игры, о самом человеческом и гражданском облике. Это можно наглядно видеть хотя бы на примерах того, как они освещали первый матч Карпова с Корчным и последний матч с Каспаровым. Дистанция в 13 лет, 13 лет великих достижений Карпова, а отношение к нему этих посредников между гением и народом все то же.

II

У меня на книжной полке до сих пор храниться реликвия - большая пластмассовая пешка с демонстрационной шахматной доски. На обороте написано: "Сия пешка украдена с демонстрационной доски после окончания последней партии матча Карпов-Корчной в театре Эстрады (Москва) 22 ноября 1974 г. Свидетель В.П.Белошицкий, мой друг В.Бушин". 3 апреля, после того, как Роберт Фишер отказался играть матч с Карповым, точнее говоря, выдвинул такие чрезмерные и унизительные требования, которые ни ФИДЕ, ни соперник принять не могли, победитель Корчного был объявлен чемпионом мира. А 24 апреля в Колонном Зале экс-чемпион мира Макс Эйве вручил ему золотую медаль и увенчал лавровым венком.

Вскоре после этого появилась большая статья писателя Леонида Зорина "Марафон", где, между прочим, было сказано: "Я внимательно читал все, что писалось о матче, и должен сказать, что наши обозреватели образцово выполнили свои обязанности". Однако тут же следовало, что в редакции газет, в Шахматную федерацию страны "приходит немало писем возбужденных болельщиков, укоряющих наших мастеров и журналистов в личных пристрастиях, в симпатиях и антипатиях, в тенденциозном освещении происходившей борьбы".

В чем же дело? Если все было так распрекрасно в освещении матча, то откуда взялись возбужденные болельщики в таком количестве, что заставляют говорить о себе публично? Писатель объясняет загадочный феномен просто - "разгоряченным воображением болельщиков", то есть возбужденность предлагает нам понять через разгоряченность. Idem per idem. Это древняя формула. Но, увы, существовало в данном случае объяснение и посвежей, и пологичней. И корни этого объяснения надо искать еще раньше.

Сразу после победы в четвертьфинальном матче над бразильцем Э.Мекингом (3:1) Корчной объявил: "Я уверен, что победитель полуфинала Петросян-Корчной и будет играть с Фишером". Ясно, что при этом он имел в виду, конечно, не Петросяна, что видно хотя бы из того, что тут же он провозгласил себя лучшим знатоком дебютов, "чем Спасский, Петросян и Карпов". Из этого якобы несомненного факта Виктор Львович делал прямой вывод, что именно его матч с Фишером был бы "самым интересным".

После окончания матча с Петросяном, который, проигрывал со счетом 1:3, заболел и прекратил борьбу, Корчной еще более громко и уверенно (если это только возможно) стал оповещать мир о своей будущей встрече с Фишером, делая при этом крайне скорбные замечания о судьбе Карпова в предстоящем финале. Так, 18 мая 1974 г. на страницах "Советского спорта" он по примеру Фишера даже точно назвал число партий, которое потребуется ему для победы над Карповым - "не более 16-ти".

Но и этого всего В.Корчному показалось мало. Вскоре он предстал перед шахматным миром в образе, причудливо сочетавшем в себе черты мрачной пророчицы Кассандры, предсказывавшей только беды, и нежной Ариадны, спасшей от верной гибели юного героя Тезея. Корчной сказал: если бы вдруг, по капризу судьбы, все-таки случилось, что с Фишером стал играть Карпов, то, вне всякого сомнения, молодой претендент был бы жестоко разгромлен, и это травмировало бы его, быть может, на всю жизнь, но он, милосердный Корчной, спасет юного собрата тем, что выиграет у него матч.

Перед самым началом матча барабанные перепонки шахматистов всех стран снова были жестоко сотрясены иерихонским возгласом Корчного: - Повторяю, я стану тем, кто в будущем году будет бороться с Фишером за звание чемпиона мира!

Как же вел себя в обстановке беспрецедентной для наших шахмат, психологической атаки, главный ее объект, Анатолий Карпов?

Однажды на вопрос "Считаете ли вы необходимым психологически настраивать себя против партнера перед матчем?" Он ответил: "Я никогда этого не делал и в отношении своих шахматных противников всегда был доброжелательным".

Досрочно, за 8 партий вместо предусмотренных 12-ти, со счетом 3: 0 выиграв матч у Льва Полугаевского, он сказал, что такой счет не соответствует подлинному соотношению сил противников, и объясняется, во многом, вероятно, тем, что Полугаевский слишком нервничал.

Опять досрочно, за 11 партий вместо предусмотренных 20-ти, со счетом 4 : 1 победив Бориса Спасского, он почти повторил то же самое, только сделал это с еще большей категоричностью: "Счет нашего матча ни в коем случае не отражает истинного соотношения сил: Борис Спасский, видимо, находился не в лучшей спортивной форме..."

Что же касается Корчного, то, имея полное моральное право соответствующим образом ответить на его почти огненные стрелы, Карпов не сказал о нем ни одного худого слова. И даже напротив, в своих публичных заявлениях Карпов отнюдь не исключал возможности победы своего соперника. Так, на вопрос одного журналиста "Что вы можете сказать о перспективе вашей встречи с Фишером?" Он ответил: "Не забывайте: на моем пути стоит Виктор Корчной".

Одновременно Карпов вовсе не впадал в ложную скромность и с большим достоинством говорил: "Я никогда не испытываю страха и неуверенности, садясь за доску. Я и против Фишера играл бы все партии на выигрыш".

Как видим, еще до начала матча болельщики могли "взбудоражиться" отнюдь не "воображением", которое вдруг сделалось "разгоряченным" по таинственным и неизвестным причинам. Их "будоражили" вполне реальные, конкретные факты поведения одного из участников матча, взятые в невольном сравнении с поведением другого его участника.

III

Теперь о прессе.

Напомним мнение о ней Л.Зорина: "Наши обозреватели образцово выполнили свои обязанности. С абсолютным тактом, спокойствием и объективностью они давали читателям точную, квалифицированную информацию. Ни одному из них нельзя предъявить ни малейшего упрека". Абсолютно! Ни малейшего!

Однако в свете такой категоричности не лишена странностей даже и статья самого Л.Зорина, и то, как она подана читателям. Главным героем статьи оказался, в сущности, не Карпов, а Корчной, ибо, повествуя о "течении этого исполинского праздника", автор рассказывает, прежде всего, не о том, как и почему победил Карпов, а о том, как проиграл Корчной, и почему он не стал победителем. Словом, видно по всему, что Зорину и трудно и, ох, как не хочется назвать Корчного побежденным.

На месте Л.Зорина я не решился бы утверждать, что образцово, с абсолютной объективностью, с абсолютным тактом выполнили свои обязанности и некоторые другие комментаторы матча. В первую очередь тут следовало бы назвать А.Рошаля и В.Хенкина, выступавших перед весьма многочисленными аудиториями.

Вот, например, какие краски преобладали у В.Хенкина, когда он писал о старшем претенденте: "Виктор Корчной склонился над столиком в напряженной позе бойца...". "Все его существо рвалось в атаку!"... "Жажда реванша гасится титаническим усилием воли и рассудка"... "Решение Корчного в столь трагической для него ситуации заслуживает признания". ...Карпов ждет, когда Корчной бросится на меч" ... "Балансируя на краю пропасти, Корчной находил единственные ходы"... "Когда он должен будет решиться на последний штурм?" и т.д.

Совершенно в таком же стиле писал о В.Корчном и А.Рошаль. Он у него тоже "рвется вперед", "бросает в атаку фигуры", а если отступает, то это отступление не иначе, как "в кутузовском стиле"; он жертвеннически "вызывает огонь на себя"; когда у него цейтнот, то говорится, что стрелка часов идет "к роковой черте", а готовность флажка на часах вот-вот упасть именуется "предательским"; поражение - это "драматический исход"... Когда Корчной идет на жертву, об этом сочиняется почти гекзаметр: "А потом белый конь быстро и гордо принес себя в жертву..."

А стоило Корчному в 19 партии на 79 ходу добиться первой удачи, и Рошаль поведал об этом, как о "разрушении крепости" противника. К тому же Рошаль наделял Корчного эпитетами "неистовый", "грозный", что конечно, вполне эквивалентно хенкинским определениям "титанический", "трагический" и т.п. Вот разве что только там, где первый писал о "штурме", второй предпочитал сказать "буря".

А.Рошаль не мог скрыть своего восхищения даже тем, как "неистовый" передвигал на доске фигуры, его умиляло даже то, как "грозный" нажимал кнопку на часах: "Ходы Корчного дышали энергией, он резко и смело ставил на лучшие клетки свои фигуры, словно ввинчивая их в доску, четко и быстро переключал часы". Здесь столько пафоса, словно речь идет о партии, решившей исход матча в пользу Корчного. А между тем, описывается 17 партия, которую он проиграл на 43 ходу, несмотря на поразившее воображение Рошаля, мастерство переключения часов...

Бесспорно, журналист имеет полное право на столь возвышенный слог, но чтобы иметь право назвать такого журналиста "абсолютно объективным", надо доказать, что он и о другом противнике писал не менее возвышенно. Увы, материала для доказательств нет. О Карпове и А.Рошаль, и В.Хенкин писали во время матча совсем иными словами. Среди них преобладали такие: "разумная осторожность", "спокойно, выдержано", "рассудительный и выдержанный", "холодно отвечает", "изворотливый, как никто", "все его ходы, абсолютно все были самыми, что ни на есть техничными".

Так складывается портрет Карпова как шахматиста, основное достоинство которого в том, что он редко допускает ошибки и хорошо владеет собой. С наибольшей откровенностью и полнотой такое мнение о Карпове было высказано во время матча в статье В.Шварца, где можно прочитать: "Все так же рационален и трезв"... "Да, Карпов почти не допускает ошибок... Многие обвиняют его в том, что он почти не рискует, игра его основана только на технике..." О Корчном и здесь говорилось в уже знакомом нам тоне. Он "эмоционален и энергичен", "играет напористо, остро... со взрывом". Он еще и "замечательный человек", который "удивляет сразу же, с первого момента знакомства".

Ко всему этому можно добавить, что проигрыши, поражения Корчного упомянутые журналисты предпочитают называть неудачами, а для оценки побед Карпова иные из них не останавливаются и перед такими словами, как "неожиданность" и даже "случайность".

Что же выходит в результате? В результате возникает, с одной стороны, образ бесстрашного бойца, штурмующего крепость, трагического титана, бросающегося на меч, распрекраснейшего человека, а с другой - образ рассудительно-осторожного шахматиста, случайно выигрывающего лишь благодаря недосмотру противника, человека насквозь рассудочного, трезвого и потому весьма мало интересного.

IV

Столь же навязчиво оба журналиста напоминали читателям, что Карпов гораздо моложе соперника. В.Хенкин в иной корреспонденции мог 5-6 раз напомнить о молодости Карпова. Он открывал глаза читателю: "Психологический расчет руководит фигурами Карпова. Он моложе Корчного на двадцать лет и учитывает это. Обратите внимание: восемь из двенадцати партий не закончились в один сеанс и доигрывались на следующий день". Хенкин советовал читателю не быть простачком: "Заметьте при этом, что все они шли к мирному результату".

Так в чем же дело? Хенкин вопрошает заинтригованного читателя: "Почему соперники не соглашаются на ничью без доигрывания? Почему они не экономят силы?" Действительно, думает читатель, почему? "Да потому, - втолковывал Хенкин, - что в 23 года это не так необходимо, как в 43, и Карпов не проявляет мирной инициативы". Вывод: "откладывание партий входит в матчевую стратегию Карпова".

Право, уж лучше бы Хенкин по примеру Рошаля по-простецки убавил Карпову еще 5-6 месяцев или накинул бы Корчному годок-другой, чем пускаться в такие философствования... В самом деле, ведь шахматы это, как известно, игра, в которой участвуют два равноправных партнера - почему же всю ответственность за откладывание журналист взваливает на одного из них? Может быть, Карпов всегда отказывался от ничьей, когда ее предлагал противник? Выходит, что да. Кстати, это же утверждает и Рошаль, заявляя, что в первой половине матча Карпов был "ни в какой (!) момент не согласен на ничью". Но на самом деле все совершенно не так. В первой половине матча Корчной предлагал ничью в 4, 7 и 9 партиях, и все три предложения Карпов принял. В свою очередь Карпов предлагал мир в 3, 9 и 11 партиях, и Корчной принял лишь два предложения из трех. Следовательно, если кто-то здесь и придерживался тактики изматывания противника, то уж никак не Карпов! А вообще-то в ходе соревнования соперники сделали друг другу совершенно равное число мирных предложений.

Порой в отчетах В.Хенкина звучала мысль, будто и все достоинства Карпова лишь в том, что он молод, и это, мол, особенно отчетливо видно на фоне неистовой, неуемной творческой натуры его соперника. Как иначе можно понимать такие, например, слова: "Если Карпов настойчиво стремится к победе потому, что он моложе соперника на 20 лет, то Корчной - потому что он Корчной. Он просто не может играть по другому"? Хорошо бы получить у Л.Зорина разъяснение, каким образом такие афоризмы согласуются с расхваленным им "абсолютным тактом".

Для понимания характера "объективности" и "беспристрастности" В.Хенкина очень показательно и то, что в упоминавшейся статье о первой половине матча, когда положение Корчного было довольно критическим (из 12 партий он ни одной не выиграл, две проиграл, а позади уже пол-матча!) журналист писал, будто Корчной "немало смутил своего соперника", что тот проявляет "признаки беспокойства" и волнения. Невероятно, но Хенкин всерьез убеждал читателей, что плохи дела не Корчного, а как раз у Карпова.

Можно было бы и еще кое-что сказать об "образцовом выполнении своих обязанностей" А.Рошалем, В.Хенкиным, В.Шварцем и некоторыми другими журналистами, освещавшими матч, но и сказанного достаточно, чтобы понять, как такие журналисты накаляли обстановку вокруг матча и "будоражили" болельщиков.

Но вот, наконец, матч завершился. Как же теперь изображали дело журналисты?

О третьей победе Карпова в ходе матча А.Рошаль в свое время писал: "И какими же одинаково отрешенными встали из-за столика и В.Корчной, и А.Карпов". Я был на этой партии, проходившей в Зале Чайковского. Что до Корчного, то спорить не стану. Возможно, в самом деле вид у него был отрешенный: ведь как позже сам признался Божидару Кажичу, после поражения в этой партии он "отрешился" от надежды на победу. Но на лице Карпова я никакой отрешенности не заметил. Он одержал убедительную победу черными на сорок третьем ходу, счет стал 3 : 0 в его пользу, шансы на выигрыш всего матча резко возросли - откуда же взяться "отрешенности" да еще одинаковой с "отрешенностью" побежденного?

V

Ну, а сами вчерашние противники? Как они держали себя после окончания матча? Да точно так же, как до начала и во время его! А.Карпов 23 ноября на торжественном закрытии матча в Зале Чайковского воздал должное вчерашнему сопернику, его силе и упорству. Он сказал: "Матч прошел в очень напряженной и упорной борьбе. В этом большая заслуга моего противника выдающегося гроссмейстера Виктора Львовича Корчного".

А Корчной? Казалось бы, элементарный такт обязывал его на торжественном закрытии матча сказать хоть несколько приветственных слов молодому победителю, своему соотечественнику, которому предстоит тяжелейшая борьба за возвращение нашей родине утерянной шахматной короны. Эти слова были тем более желательны и даже необходимы, что победитель в ходе всей борьбы держался совершенно безукоризненно, и в этом смысле ни у кого не было к нему ни малейших претензий. Увы, Корчной этих слов не сказал. Он предпринял нечто совсем иное.

Спустя несколько дней Корчной выступил в югославской газете "Политика" с интервью, где то и дело повторялось: "Я играл ничуть не слабее своего противника"... "Я остаюсь при убеждении, что по силе и одаренности нисколько не уступаю Карпову" и т.д.

До матча, предрекая Карпову поражение, Корчной, однако называл его "исключительно талантливым" шахматистом. Теперь же он ставил его в один ряд с другими гроссмейстерами, среди которых-де Карпов "не выделяется". Следовательно, ничего исключительного!

До матча Корчной, характеризуя творческую манеру Карпова, счел уместным сравнение шахматного арсенала молодого противника с арсеналом Фишера: "то же владение всеми видами шахматного оружия, быстрота и легкость в игре", "он очень хорошо разбирается в психологических и тактических тонкостях игры". Теперь же он настойчиво повторял, что у Карпова "очень небогатый шахматный арсенал".

До матча, говоря о будущем своего молодого соперника, Корчной назвал этого "исключительно талантливого" шахматиста "нашей большой надеждой", утверждал, что у него "есть неиссякаемый источник роста" для подкрепления такого взгляда даже приводил высказывание Фишера о Карпове: "Трудно определить предел его возможностей". Теперь, после поражения, он говорил об это же самом так: "Не могу сказать, что моего партнера ожидает блестящее будущее".

Между прочим, в работе одного из конгрессов ФИДЕ Карпов выступил с речью против изменения регламента. И тогда произошел весьма примечательный случай. Карпова стали перебивать неуместными репликами. Он замолчал. А когда аудитория стихла, заявил, что рассматривает эти реплики, "как неуважение к себе и присутствующему здесь Корчному", который был уже в это время его противником по предстоявшему финалу. Так понимает Анатолий Карпов долг товарищества и патриотического единства.

От Корчного отворачивались и объявляли ему об этом со словами резкого осуждения даже его вчерашние поклонники!

Очень хорошо выразил в "Советском спорте" нравственную суть происшедшего А.Меланич из Томска: "В.Корчной снова проиграл своему сопернику. А.Карпов выиграл на этот раз у него не просто как шахматист, а как Спортсмен с большой буквы. Выиграл своей скромностью, тактичностью, интеллигентностью и честностью". Стоит разве добавить, что этот второй матч Карпов выиграл сухим и очень большим счетом..."

Узнав, что на премьере моцартовского "Дон Жуана" Сальери освистал эту оперу, Пушкин записал в дневнике: "Завистник, который мог освистать "Дон Жуана", мог отравить его творца". О, речь тут не только о Сальери, не только о музыке и не только об отравлении физическом!..

В речи на торжественном закрытии матча президент ФИДЕ экс-чемпион мира Макс Эйве, знавший на своем долгом шахматном веку всех чемпионов мира, кроме Стейница, сказал о победителе матча: "Когда я праздновал свое 50-летие, то не мог предположить, что через три дня родиться шахматный гений". И уверенно добавил: "Сейчас это ясно всем. В 23 года получить официальное право оспаривать звание чемпиона мира смогли лишь Таль и Карпов. Шахматная карьера Карпова блестяща".

Здесь уместно еще раз напомнить, что Карпов завоевал это право с первой же попытки, и мы, таким образом, в полном смысле слова присутствовали при блистательной шахматной премьере Гения.

Корчной эту премьеру освистал...


`
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru


Rambler's Top100