газета 'Дуэль' N 3(25)  
1997-02-11
Дуэль - ПОНИМАЕТ ЛИ РУССКАЯ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ?
ПЕРВАЯ ПОЛОСА
2-АЯ ПОЛОСА
3-АЯ ПОЛОСА
4-АЯ ПОЛОСА
5-АЯ ПОЛОСА
6-АЯ ПОЛОСА
7-АЯ ПОЛОСА
8-АЯ ПОЛОСА

РОССИЯ И КИТАЙ С миссией в Китае


(И.В.КОВАЛЕВ, личный представитель И.В.Сталина при Мао Цзедуне )

СТАЛИН И МАО. ПРЕДЫСТОРИЯ ВСТРЕЧИ

Какие бы усилия ни прилагал я для успешного развития отношений между СССР и новым Китаем, они часто сводились на нет чрезмерной осторожностью, а то и прямым саботажем и с той, и с другой стороны. В основе всего лежала нерешенность главного вопроса - об отношении Сталина к Мао Цзэдуну.

Я уже говорил, что раньше в ЦК КПК тон задавала "промосковская группировка", в состав которой входили Ван Мин, Чжу Дэ, Чжоу Эньлай (впоследствии их всех предавший), Гао Ган. Мао Цзэдуну удалось ее оттеснить, в этом его неизменно поддерживали Лю Шаоци и Пэн Чжень. В руководстве ВКП(б) и Коминтерна многие считали Мао "правым оппортунистом", и он об этом знал. Видимо, у Сталина мнение о Мао еще окончательно выработано не было, и люди его окружения это чувствовали, и потому подготовка любых решений по Китаю шла со скрипом. Если же я по каким-нибудь вопросам запрашивал мнение Молотова или Вышинского, то неизменно получал ответ: "По всем вопросам, связанным с Китаем, обращайтесь к Филиппову" (так было условлено называть в шифровках Сталина).

Когда я приезжал в Москву после завершения первого этапа своей миссии в Маньчжурии и был у Сталина на приеме, разговаривая с ним наедине, он спросил мое мнение о Мао.

Я сказал Сталину, что не считаю Мао стопроцентным марксистом, поскольку он недооценивает роль рабочего класса, больше опирается на крестьянство, допускает ошибки в практической работе. Но в сегодняшнем Китае нам не на кого больше делать ставку, кроме как на компартию. Гоминьдан и Чан Кайши запятнали себя связями с американцами, авторитета в обществе у них нет. Значит, ведущая сила в Китае - компартия, а ее общепризнанный лидер - Мао Цзэдун. Поэтому если мы не приблизим к себе Мао, то не приблизим коммунистов, а значит, не приблизим и Китай.

Подумав, Сталин согласился со мной. С того времени вопросы советско-китайских отношений стали решаться быстрее и легче, и все-таки какая-то настороженность оставалась, и устранить ее могла только личная встреча Сталина и Мао. Я говорил об этом и самому Мао Цзэдуну, и Лю Шаоци, и Чжоу Эньлаю. После долгого колебания в апреле 1949 года в одной из бесед со мной Мао заявил о своей готовности поехать в Москву и просил передать об этом Сталину. Я в тот же вечер сообщил об этом Сталину, а уже на следующее утро получил ответ и передал Мао, что Сталин отнесся к его желанию одобрительно. Но тут-то и началось самое трудное: Мао сначала обрадовался, а затем стал колебаться. Ему было неясно, в каком качестве он поедет в Москву (напоминаю, что все эти разговоры происходили еще до образования КНР и ее правительства). Не мог он определиться и со сроками поездки. Более того, временами, казалось, он сожалел, что согласился на нее, и я его хорошо понимал. Во-первых, Мао знал, что даже некоторые члены ЦК КПК выступают против сближения с СССР, ибо это осложнит отношения с США, на помощь от которых при ином раскладе сил можно было бы надеяться. Во-вторых, не надо забывать, в какое время шли эти обсуждения. Немало руководителей зарубежных компартий, приехав в Москву, нашли там свой конец. Как-то воспримут в СССР приезд вождя китайских коммунистов, еще недавно имевшего репутацию "Правого оппортуниста"? И хотя Мао еще раньше жаловался мне на то, что другие вожди КПК бывали в СССР и за границей, а он единственный никуда, кроме Гонконга, не выезжал, теперь, когда ему была открыта дорога в Москву, никак не мог решить, когда же ему ехать, и нашел такой выход из положения: пусть время поездки определит сам Сталин.

Я передал это пожелание Мао Сталину. На этот раз ответ долго не поступал. Мао нервничал. Он говорил: "вероятно, в Москве передумали, и моя поездка не состоится". Один раз он даже в порыве необычной для него откровенности сказал мне, что опасается, как бы его в СССР не устранили и не поставили во главе КПК другого лидера. Вообще он особенно тщательно выяснял, как будет обеспечена его безопасность во время визита в СССР. Я заверял его, что ничего непредвиденного с ним не произойдет, все необходимые меры предостороженности будут приняты. Но он бросил реплику: "Ведь и Фын Юйсяну безопасность была гарантирована..." Речь шла о видном члене руководства Гоминьдана маршале Фын Юйсяне, который порвал с Чан Кайши и, оказавшись в СССР, где ему была гарантирована безопасность, погиб в результате пожара.

И все же подготовка к поездке велась. Мао направил Сталину несколько докладов о текущей политике и практике работы ЦК КПК, о планах на ближайшее будущее, и просил совета по наиболее важным вопросам.

На эти доклады Сталин отвечал очень быстро. В полной мере, овладев за годы Великой Отечественной Войны наукой и искусством стратегии, он теперь глубоко вникал в ход военных действий в Китае, строительством Народно-Освободительной Армии. Но из поля его зрения не выпадали и вопросы внутренней политики, тактики революционных преобразований в освобожденных районах. Сталин требовал самой подробной информации об обстановке в стране. Например, когда войска НОА вышли к северному берегу реки Янцзы и произошла длительная задержка с ее форсированием, он предложил мне подробно доложить о причинах задержки. Волновало Сталина и промедление с образованием правительства нового Китая. Мои доклады, видимо, успокоили его, и вскоре пришла телеграмма Сталина Мао Цзэдуну, внесшая, наконец, полную ясность в отношения двух вождей.

Сталин писал Мао: "Вам не следует спешить с поездкой в Москву. Вы не можете сейчас оставить Китай и руководство делами, в связи со сложностью обстановки на Юге и в связи с тем, что Китай по существу не имеет правительства". Указывая на то, что американцами и англичанами чанкайшистской группировке на юг Китая оказывается огромная помощь, и что не исключена возможность их прямого вмешательства в военные действия, Сталин советовал Мао Цзэдуну не проявлять торопливости, тщательно подготовиться к походу на юг, за Янцзы.

Прочитав эти советы Сталина, Мао очень обрадовался. Вскочив с места, он поднял руки и трижды прокричал: "Да здравствует товарищ Сталин!" А затем еще добавил: "Десять тысяч лет жизни Сталину!" Телеграмма Сталина рассеяла подозрения Мао. Он увидел, что поездка в Москву не обернется для него отстранением от руководства КПК на завершающем этапе китайской революции и от образования правительства. Он убедился, что ЦК ВКП(б) и лично Сталин признают его как лидера КПК.

Переписка между Мао и Сталиным во время подготовки поездки была очень активной. Сталин интересовался, например, готовы ли и способны ли китайцы сами обеспечить управление крупными промышленными городами уже освобожденными, а также такими, как Шанхай, Нанкин и другие после их освобождения.

Его интересовало также, какие меры принимаются для сохранности заводов, электростанций, транспорта и других важных промышленных объектов, особенно в городах, на юге. В Нанкине и, особенно в Шанхае.

Сталин советовал китайцам обратить особое внимание на восстановление и развитие национальной промышленности, включая промышленность, находящуюся в руках национальной буржуазии.

В другой телеграмме он говорил, что необходимо завоевать на сторону Китайской Компартии большинство рабочего класса. Сталин обращал внимание китайских коммунистов на необходимость усиления политической работы среди китайского рабочего класса и на создание материальных и других условий, при которых бы рабочий класс Китая почувствовал, что он является господствующим классом и находится у власти.

По нашей информации, которую я сюда присылал, Сталин знал, что, несмотря на то, что коммунисты пришли к власти, они сохранили и уровень зарплаты, и по существу - права рабочего класса такими же, какими были они при чанкайшистском режиме. Китайцы даже издали специальные указания, пояснения, в которых говорилось, чтобы на всех предприятиях сохранить такие условия, которые были созданы за три месяца до прихода к власти коммунистов. Китайцы боялись того, что, пользуясь политическим господством, рабочий класс может потеснить буржуазию и таким образом создать условия проедания существующих капиталов, что сделает невозможным развитие промышленности.

Сталин советовал путем усиления массово-политической работы в городах расширить ряды Коммунистической партии за счет рабочего класса, создать на заводах и железных дорогах крепкие партийные организации, которых к тому времени в Китае не существовало, так как все города находились под влиянием Чан Кайши. Китайская Коммунистическая партия вела войну, находясь в деревнях, а города находились у Чан Кайши и там властвовали так называемые желтые профсоюзы; они проникали в среду рабочего класса, рабочий класс не чувствовал своей роли, в полную силу не участвовал и в самом ходе революции как руководитель. Малым процентом он был допущен в Коммунистическую партию и в руководство ею.

Поэтому и возникла необходимость таких вот советов.

В числе других советов Сталина китайцам были: не отталкивать от себя национальную буржуазию, а привлечь ее к сотрудничеству, как силу, способную помочь в борьбе с империализмом. Не следует отказываться от торговли с капиталистическими странами, - советовал Сталин, - при условиях, которые не налагали бы таких экономических и финансовых обязательств на Китай, которые могли бы быть использованы для ограничения национального суверенитета и для удушения китайской национальной промышленности.

Перед поездкой Мао Цзэдуна в Москву я направил Сталину несколько подробных докладов, где излагалось экономическое положение страны, отдельных отраслей промышленности, а также приводились подробные советы советских специалистов для быстрейшего восстановления и реконструкции предприятий в возможно короткие сроки.

В этот период в Китае уже была вторая группа советских специалистов численностью свыше 650 человек. Это - директора крупных металлургических, машиностроительных и других заводов, начальники главных управлений, заместители министров, председатели комитетов, крупные работники Госплана. Со мной при второй поездке были посланы в Китай, как говорят, цвет нашей технической интеллигенции, самые опытные специалисты. Поэтому и вопрос о восстановлении национальной промышленности и ее развитии в упор был поставлен на основании нашей информации о положении дел в Китае.

Перед поездкой Мао Цзэдуна в Москву, я уже сказал, мы направили много всяких докладов, изучив тщательно обстановку на местах. В этих докладах указывалось также на те недостатки и неправильные действия, которые допускались в политике и практике ЦК КПК.

Разговоры о поездке в Москву возобновились, вернее, продолжались, почти при каждой встрече с Мао Цзэдуном. Мао высказал пожелание: кроме встречи со Сталиным, он хотел бы переговорить в Москве с Пальмиро Тольятти. Он имел желание встретиться еще со Ждановым, считая его крупным политическим деятелем и теоретиком. Он хотел обязательно переговорить с Молотовым. Других заявок и других высказываний от него не последовало.

В то же время Мао Цзэдун беспокоился о безопасности, много раз напоминал о том, как трагически закончилась поездка через Советский Союз Фын Юйсяна. И мне приходилось каждый раз его успокаивать, заявляя о том, что ему безопасность будет обеспечена.


`
АРХИВ
ФОРУМ
ПОИСК
БИБЛИОТЕКА
A4 PDF
FB2
Финансы

delokrat.ru

 ABH Li.Ru: sokol_14 http://www.deloteca.ru/
 nasamomdele.narod.ru

[an error occurred while processing this directive]

Rambler's Top100